Абхазский миротворец - Сергей Зверев

Голос у него был такой, словно о смертном приговоре и себе, и Сабурову говорить придется.

— Что-то случилось? — спросил Сабуров, садясь рядом.

— Как сказать… У нас с тобой — ничего особенного. Просто новое задание нам светит.

Андрей удивился еще сильнее — насколько он успел узнать Ската, новые задания вызывали у него всплеск активности и энергии. А сейчас лицо — словно его расстреливать через полчаса будут. Но вслух Сабуров ничего не сказал — молча ждал продолжения. Все, что ему нужно знать, Скат и так расскажет.

Командир молчал около минуты. Потом вскинул голову, посмотрел Андрею в глаза, горько усмехнулся.

— Я, в общем-то, давно боялся, что нам что-нибудь такое поручат. Последнее время все к тому шло. Но надеялся все-таки, что обойдется как-нибудь. Не обошлось.

— Да что такое-то? Что нам такое поручили?

— Еще не поручили, но уже сегодня поручат, похоже. Меня генерал уже предупредил, что из всех свободных групп выберут скорее всего нас. И описал задание, мы с ним почти два часа говорили. Что это за задание, я сейчас расскажу. Только дождемся Левшу и Светку, чтобы мне повторять не пришлось. Такие новости и один-то раз рассказывать не хочется. А они с минуты на минуту подойти должны, я им звонил даже раньше, чем тебе.

«Что же нам за задание такое светит, что Скат так распереживался?» — недоуменно подумал Андрей. До сих пор ничего такого с командиром не было ни разу.

Минут пять они сидели молча. Наконец дверь открылась, в зал вошли Светка и Левша — они тоже были членами спецгруппы, которой командовал Скат. Левша был мастером на все руки — за это и прозвище получил. Конечно, подковывать блох ему не приходилось, но вот, скажем, соорудить рацию из старого телевизора, сломанной электронной игрушки «томагоччи» и нескольких пустых консервных банок ему однажды удалось. Света обычно занималась разведкой и контрразведкой — если можно так сказать применительно к маленькой группе. Скат считал, что можно. Более того, утверждал, что Света роты армейской разведки стоит. До недавнего времени в группе был и еще один человек — Слава. Он специализировался на чисто силовых операциях, был боевиком экстра-класса. Но с прошлого задания Славка не вернулся, а на его место пока никого не взяли.

Вошедшие поздоровались, Андрей ответил, Скат только кивнул.

— Что случилось-то, что за срочность? — спросила Света, садясь напротив командира. — Все мои планы на выходные кувырком пошли.

— Мои тоже, — сказал Левша, садясь рядом.

— Задание нам, похоже, дадут, — сказал Скат.

— Что значит, «похоже»? — Света удивленно вскинула брови. — Так дадут или нет?

— Уже бы дали, если бы я не попросил Коробова посмотреть, нельзя ли кого другого для этого дела использовать. Он обещал, что посмотрит, но предупредил, что шансов мало. Мои эмоции командование не волнуют — ну, собственно говоря, и правильно. А поскольку если дело достанется именно нам, то вылетать придется уже завтра утром, генерал велел мне вас собрать сейчас и проинструктировать. Если все-таки повезет и задание кому-нибудь другому поручат… Ну, тогда я перед вами извинюсь. Перед Коробовым уже извинился.

— Что это за задание такое, из-за которого у тебя такие эмоции? — спросил Левша.

— Сейчас узнаете…

Скат сделал небольшую паузу — то ли собираясь с мыслями, то ли слова нужные подбирая.

— Значит, так. Насчет ситуации вокруг Абхазии все в курсе? Левша, Света? Андрея даже не спрашиваю, он там служил, так что наверняка все знает.

Андрей кивнул. В самом деле, срочную он служил в российском миротворческом контингенте, расположенном на границе Абхазии и Грузии. За тот год, что он там провел, историю конфликта между ними узнал очень хорошо.

— Более-менее в курсе, — пожал плечами Левша. — Но скорее менее, чем более. Так, в новостях кое-что слышу время от времени, но особенно не прислушиваюсь. Знаешь же — у меня область интересов другая.

— Я, может, чуть побольше Левши знаю, но вряд ли намного, — сказала Света. — А что, это новое задание Грузии с Абхазией касается?

— То-то и оно, — тяжело вздохнул Скат. И вдруг резко двинул кулаком по столу — да так, что лежавшие на нем бумажки подскочили. — Сволочизм!!

— Что с тобой, командир?! — Левша привстал, на лице у него было изумление. Видимо, он тоже Ската в таком состоянии еще не видел, хотя работал с ним куда дольше, чем Сабуров.

Скат шумно выдохнул — раз, второй, третий. И уже почти спокойно сказал:

— Понимаете, ребята, мне оба этих народа нравятся. И грузины, и абхазы. У меня друзья есть и среди тех, и среди других! Я в детстве года два жил в Тбилиси, отец там служил. Когда в начале девяностых там война была, я, честное слово, чуть не плакал, когда новости оттуда слышал. Как ножом по сердцу это было! Понимаете, одно дело, когда дерутся те, кто тебе безразличен, или если с одной стороны твои друзья, а с другой их враги. Эх, плохо сказал… Как бы это объяснить-то… В общем, я привык, что или мне обе воюющие стороны по барабану — ну, если там в Африке какая-нибудь междоусобица, например, племя Тумба-Юмба против племени Шамба-Мамба. Или что я одной из сторон симпатизирую — как в том же Косове, к примеру. А тут я обоим симпатизирую! Понимаете?! И тем, и другим! А они друг с другом резались из-за козлов-политиков, из-за того бардака, который в стране творился!

— Погоди, сейчас же там вроде не воюют, — сказал Левша.

— Я про начало девяностых. В каком там году война-то была?

— В девяносто втором, — сказал Андрей. — Закончилась в девяносто третьем. Абхазы ее называют отечественной войной.

— Ну да, я как раз об этом, — кивнул Скат.

— Пятнадцать лет уже прошло, — сказала Света. — С тех пор, если не ошибаюсь, там ничего по-настоящему серьезного не было.

— В общем, да.

— Так что нам там делать? В чем суть задания?

— Как раз в том, чтобы и дальше не было ничего серьезного.

— То есть?

— Ты в курсе, что там сейчас происходит? И как это с предыдущими событиями связано?

— Сказала же — не очень. Так, по верхушкам.

— И я тоже, — добавил Левша.

— Тогда, похоже, без короткого экскурса в историю не обойтись. Слушай, Андрей, может, ты расскажешь? — Скат повернулся к Сабурову. — Мне об этом неприятно говорить, да ты и знаешь это, наверное, получше.

— Хорошо, — кивнул Сабуров. — Так, с чего же начать-то…

— С того, как Абхазия в составе Грузии оказалась, начни, — посоветовал Скат.

— Хорошо. Значит, если вкратце, то вот что получается. В тридцать первом году советское правительство преобразовало Абхазию в автономную республику в составе Грузинской ССР.

— А до этого? — спросил Левша.

— До этого Абхазия была отдельной советской социалистической республикой. Там, в свое время, революция победила, вот и провозгласили Социалистическую республику Абхазия. Так она до тридцать первого года отдельно и была. Не знаю, зачем понадобилось ее к Грузии присоединять, но лучше бы этого не делали. Кстати, сами абхазы считают, что это было сделано потому, что Сталин грузином был. Не знаю, правда это или неправда, но вот есть такая версия. И, кстати, вот что еще ее подтверждает — грузины в заметном количестве появились в Абхазии сразу после Великой Отечественной войны, когда Сталин переселял туда семьи грузинских фронтовиков. И не только фронтовиков, но и просто жителей Сванетии. Сванетия — земля скалистая, неплодородная, не то что Абхазия. Очень похоже, что Сталин позаботился о соотечественниках по старой памяти. А пикнуть никто из абхазов тогда, понятно, не посмел — времена были не те. В общем, так там грузины и жили. И, как ни печально, с тех самых пор стала неприятная ситуация складываться — абхазы на своей же земле стали как бы людьми второго сорта. Взаимные обиды накапливались, тлели, но, пока был цел Союз, их худо-бедно удавалось спускать на тормозах. А когда Союз распался — вот тогда и полыхнуло так, что никому мало не показалось.

— А в межэтнических конфликтах по-другому не бывает, — сказала Света.

Скат болезненно поморщился.

— А как именно полыхнуло? И из-за чего конкретно? — спросил Левша.

— Тут уже точно трудно сказать, — пожал плечами Андрей. — Теперь, сами понимаете, у каждой стороны своя версия, которую она горячо отстаивает. Могу сказать, как оно было на мой взгляд — я ведь много с кем об этом там разговаривал, и с абхазами, и с грузинами. Но не гарантирую, конечно, что я во всем верно разобрался.

— Да хватит тебе оправдываться, — досадливо бросил Скат. — Не на научной конференции выступаешь! Говори давай, надо, чтобы все хоть примерно представляли ту ситуацию.

— В общем, похоже, так дело было. Когда СССР распался и Грузия оказалась независимой, грузинские лидеры стали сами себе хозяевами. Вот они решили дело Сталина продолжить. В Абхазии народу мало, а места очень хорошие. И стали они из бедных районов Грузии жителей в Абхазию переселять. При СССР этим козлам бы живо по рукам дали — а тут некому стало, независима Грузия. Разумеется, абхазы переселенцам были, мягко говоря, не рады. Что там было дальше — не разберешь. Абхазы говорят, что грузины стали их из домов выгонять, землю отнимать. Из грузинов кто говорит, что землю они занимали только ничейную, кто говорит, что вовсе не занимали, просто абхазы начали на них нападать, исключительно из межнациональной ненависти. В общем, начались убийства, перестрелки. Милиция не справлялась — а кое-кто говорит, что и не хотела справляться. И тогда Грузия ввела в Абхазию свои войска. В августе девяносто второго это было, если не ошибаюсь. Грузины быстро захватили Гагру, Сухуми, Пицунду.