Комментарий к легенде - Сергей Казменко

Я не буду приводить здесь подробную аргументацию, подкрепленную конкретными социометрическими расчетами - каждый может сам найти все это в общедоступной литературе. Не намерен я излагать и историю нашей борьбы. Я просто хочу рассказать об одном эпизоде ее, касающемся меня лично и непосредственно связанном с моим джингом.

Вот уже двенадцать лет я живу на Аллоане, в горном районе Эдье. Живу один, хотя редкая неделя проходит без того, чтобы меня не посетил кто-нибудь из коллег или близких. Иногда мне даже хочется переселиться еще куда-нибудь подальше, чтобы иметь больше времени для работы, чтобы реже нарушали мое одиночество и мешали спокойному течению мыслей. Но я точно знаю, что никогда не сделаю этого - уже несколько дней полного одиночества начинают тяготить меня, и я рад любому гостю, хотя наверняка знаю, что буду тяготиться его присутствием уже через два-три дня. Так что даже приезд Элгонда Диассо поначалу меня обрадовал, хотя я сразу почувствовал вернее, не почувствовал, я сразу знал наверняка! - что особой радости от этого приезда ждать не приходится.

Он, в общем-то, человек неплохой. Я так думаю. И если бы не некоторые известные мне эпизоды из его прошлого, я, быть может, относился бы к нему безо всякой настороженности. Даже зная его как горячего сторонника проекта, я постарался бы по возможности не ставить предубеждение на первое место при общении с ним. Но что-то все-таки заставляло меня постоянно держаться настороже. Как оказалось, не напрасно.

Сперва мы разговаривали о вещах совершенно посторонних. Когда живешь в уединении, то поневоле всегда стремишься расспросить всякого гостя о том, что творится в большом мире, потому что никакие сводки новостей, никакая пусть и самая подробная информация о культурной жизни человечества никогда не заменит живого впечатления, которое приносит с собой человек. Часа два, наверное, я выспрашивал его о том, что творится в театрах Аккерма и Кандуонна - ведь Элгонд Диассо, как я знал, был преданным любителем этого вида искусства - и он едва не соблазнил меня выбраться на предстоящую премьеру "Кайаты", настолько живо и интересно описал то, что там должно было произойти.

Но потом он перешел к делу, и все, о чем мы только что говорили, сразу отошло на второй план. Потому что прилетел он, конечно, не просто так. Он прилетел для того, чтобы предложить мне стать руководителем Группы Контроля за транспортировкой в надпространственных тоннелях.

По мысли тех, кто выдвинул это предложение, оно устраняло все противоречия, накопившиеся вокруг проекта. Группа Контроля, наделенная правом вето, подчиненная и подконтрольная противникам проекта, фактически имела возможность свести к нулю все отрицательные эффекты, не препятствуя в то же время самому строительству. Фактически, мы получали при этом гораздо больше, чем могли надеяться, потому что вот уже многие годы находились на грани полного поражения, не в силах склонить в свою пользу общественное мнение. А поражение наше означало бы, что надпространственные тоннели будут строиться и эксплуатироваться самым опасным для судеб человечества образом. Контроль с правом вето - это было заманчиво. Настолько заманчиво, что можно было смириться с началом строительства.

Над этим стоило подумать.

С тем мы и расстались с Диассо. У него были какие-то срочные дела, и он не стал задерживаться. А я был рад тому, что никто не станет отвлекать меня от серьезных размышлений. Мы распрощались с ним довольно тепло, и я снова остался один.

Поначалу мысли мои текли довольно спокойно, и мне было совсем нетрудно логически рассуждать о преимуществах и недостатках полученного предложения. В сущности, оно было не более, чем признанием того факта, что я способен оказывать определенное воздействие на судьбу человечества, что, поскольку моя позиция имеет достаточное количество сторонников, со мной вынуждены считаться. И раз при всем том я убежден в своей правоте, в правильности выбора цели, значит жизнь прожита не зря, и все, чем пришлось в этой жизни пожертвовать, не напрасно. А потому не было особой проблемы в том, принимать или не принимать предложение Диассо.

Но постепенно уверенность моя стала ослабевать, потому что, представляя себе будущее, когда я возглавлю Группу Контроля, я вдруг со всей ясностью осознал, что это будущее будет резко отличаться от того, что мы имеем сегодня. Уже в силу того факта, что надпространственные тоннели будут построены, ситуация резко изменится, и мы, даже обладая правом вето, будем вести оборону на новых рубежах. И кто тогда даст гарантию, что однажды не настанет момент, когда с той же легкостью, с которой сегодня нам готовы дать это право, его у нас не отберут? История знает немало примеров подобного рода. Причем совсем не обязательно сделают это те же самые люди. Все мы, быть может, успеем умереть и истлеть, даже имена наши могут уже позабыться, но рано или поздно проблема эта встанет перед людьми в полный рост, и право вето окажется потерянным - потому что нет ничего вечного в этой Вселенной. За свою долгую жизнь я повидал десятки миров, которые погибли или пришли в упадок от неизвестных причин - кто даст тогда гарантии, что такой же не будет судьба всего человечества?

Время близилось к ночи, и по мере того, как сгущались сумерки, мысли мои становились все более смятенными. Не находя покоя, я бродил по комнатам своего слишком большого для меня одного дома, надеясь найти хоть что-то, что дало бы новое направление мыслям. И наконец - но, думаю, не случайно - наткнулся на джинг, что хранился на полке в моем кабинете среди прочих редкостей, собранных в разных уголках Галактики. Как-то совершенно неожиданно для меня самого он вдруг оказался в моей ладони. Память о далеких годах ушедшей молодости, о счастливом времени, которое уже никогда не вернешь, о людях, которые ушли навсегда... Я медленно поворачивал джинг, всматриваясь в его полупрозрачные глубины, пальцы сами-собой ощупывали его поверхность, местами гладкую, как стекло, местами шероховатую и чуть теплую на ощупь. И вдруг... Дрожь прошла по всему моему телу, я покачнулся и чуть не упал, но все равно ни на мгновение не смог оторвать взгляда от джинга, хотя и не понимал еще, что же такое происходит со мной. Я еще чуть-чуть повернул его на ладони - и увидел...

Он стоял ко мне боком, глядя куда-то вдаль. Потом медленно повернулся - но я узнал его раньше, еще до того, как разглядел черты лица. Знание о том, что я его увижу, наверное, жило во мне все эти годы. Или оно жило в джинге, что лежал на моей ладони. Впрочем, это было одно и то же. Ведь джинг - это и был я, такой, каким вошел так много лет назад в мастерскую "йяон-твало".