Где кончается мир - Маккорин Джеральдин

Гуги оперились и превратились во взрослых птиц, съёживаясь до размеров обычных олуш. Летнее море потемнело.

– Почему они не приплывают? – спросил Калум, и все уставились на него: он озвучил то, что они так тщательно держали при себе. Калум расковырял дыру, которую все остальные пытались заткнуть.

– Наверняка есть причина, – сказал Донал Дон.

– Приплывут как смогут, – сказал мистер Фаррисс.

– На всё воля Господа, – сказал мистер Кейн, как обычно высокопарно.

– А вдруг пираты напали? – выпалил Найлл: слова вырвались из его рта так быстро, будто за ними гнались разбойники.

Вопрос повис в воздухе. Найлл не стал задавать его во второй раз – не потому что он был нелепым, но потому что думать об ответе было невыносимо. При них такого не бывало, но деды их помнили, что пираты приплывали на Хирту. Они согнали всех жителей в кирк, а потом подожгли его. Такие истории хороши для взрослых на Хэллоуин, а не для мальчишек, оказавшихся вдали от дома. Мурдина ни за что не позволила бы такой истории пустить корни в мальчишеской голове. Куилл задумался – какие слова утешения сказала бы она вместо этого? Что бы она?.. Что бы он?..

– Думается, они поплыли на лодке рыбачить и скалу задели, вот и пришлось им доски искать для починки – с пасторовых ворот, например – но Парламент старейшин не разрешил, так что они ждут, пока какое-нибудь дерево прибьёт к берегу, к тому же инструментов, чтоб её починить, у них нету, мистер Дон-то тут, а миссис Дон не может им дать его зубило, потому что, может, его мистер Гилмор одолжил да забыл вернуть и прихватил домой, на Гаррис.

– Спасибо, Куиллиам, – сказал мистер Фаррисс, и совершенно искренне, потому что младшие перестали дрожать, а всех остальных эта речь просто заворожила.

– Куилл на вашу племянницу глаз положил, мистер Фаррисс, – с ехидной насмешкой сообщил Кеннет. Его нижние зубы от природы наезжали на верхние, так что челюсть у него всегда была выпячена, придавая ему воинственный вид, как у кабана.

Раздалось хихиканье, заставившее Куиллиама окаменеть, а маленького Дейви – растеряться.

– Что, девушка с большой земли? Мисс Галлоуэй то есть? Но она же такая чёрная! И нос у неё здоровенный!

– Как у гагарки? – спросил Найлл, и за этим последовал новый раскат смеха.

Мистер Фаррисс нахмурился, глядя на Дейви, недовольный его поведением, но мальчика просто поразило Куиллово представление о красоте.

Конечно, Куилл всё отрицал. Вовсе он ни на кого не положил глаз. Но с лица Кеннета никак не сходила его типичная сияющая ухмылка. Куда бы Кеннет ни пошёл, он везде собирал секреты – острые мелочи, которые могут пригодиться, когда он захочет кого-нибудь ранить и сделать больно. Так что Куилл не стал спорить о размере Мурдининого носа – хотя, по его мнению, такой нос был достоин самой царицы Савской. Не стал он и говорить, что чёрные волосы могут быть столь же красивыми, как каштановые или рыжие.

Разговор перетёк к «чужестранцам» в целом. Являлись ли они из-за океана, или из бесовских шотландских городов, или с больших островов вроде Гарриса – мистер Кейн всех их объявил «суетными» и «помешанными на деньгах и веселье». (С чего он это взял – осталось загадкой, поскольку дальше морских Стаков он от дома не отплывал.)

– Владыка живёт на Гаррисе, – мрачно напомнил Донал Дон и бросил на Кейна хмурый взгляд.

Никто не смел говорить о Владыке Сент-Килды дурно. Подобно Богу, он никогда не посещал острова лично – только раз в год отправлял своего наместника собрать с обитателей налоги. Подобно Богу, он держал всех на Хирте в благоговейном страхе. Тот только факт, что он мог владеть целым архипелагом островов и Стаков, делал его в их глазах похожим на самого Творца.

Кол Кейн вспыхнул и закипел.

– Ну, может, есть и такие – вроде Владыки – кто порядочно живёт, – сдался он. Мистер Дон поглядел на мистера Фаррисса и подмигнул.

По крайней мере, больше разговор о том, почему за ними не приплыла лодка, тем вечером не заходил.

А то, о чём не разговаривают, едва ли существует, разве не так?

– Они о нас забыли? – спросил Дейви, помогая Куиллу закрыть клейт крышкой. Маленькая каменная башенка уже до краёв была полна птиц. Те, что лежали внизу, уже должны были достаточно высохнуть и быть готовы к продаже. – Забыли, Куиллиам? Они о нас забыли? Нам теперь всегда тут жить придётся?

– Бог с тобой, дурачок. Нет, конечно. Они завтра приплывут. Или послезавтра. Скоро. – Куилл устал выдумывать оправдания, чтобы унять страхи младших. Он стал раздражительным – постоянно быть среди людей ему надоело. Остальные тоже сделались вспыльчивыми.

Мистер Фаррисс негодовал по поводу того, что мальчишек «так надолго оторвали от родни». Мистер Кейн каждые пять минут высокомерно провозглашал: «Что нельзя изменить – дóлжно вытерпеть», отчего мистер Дон раздосадованно кривился.

Может, сине-зелёный люд, сотворённый из морской пены, явился на берег и похитил себе жён из деревни.

Может, молния ударила.

Может, где-то началась война, и Владыка отправил всех мужчин Хирты сражаться за Шотландию.

Никто не верил ни единому предположению – даже те, кто их делал.

Пока не заговорил маленький Юан.

Мистер Кейн вёл службу. Хижину освещали птицы-фонари: сквозь жёсткие тельца мёртвых качурок продели просмолённые фитили и зажгли с помощью бесценной Кейновой трутницы. Они горели так же ярко, как любая свеча из пчелиного воска во французском подсвечнике, и прогорали до самых лапок, прежде чем погаснуть.

Куилл держал глаза закрытыми, но не молился. Вместо того, чтобы слушать гудение нудного голоса мистера Кейна, он пытался представить лицо Мурдины Галлоуэй, боясь, что позабыл его. Внезапно Юан, устроившийся в уголке пещеры, вскочил, а потом вскрикнул. Все ахнули. Оглянувшиеся на мальчика птицеловы увидели, что он лежит лицом в пол, словно мёртвый, подняв руки к голове. Мистер Фаррисс торопливо подскочил к нему, согнувшись пополам.

– Он головой о крышу стукнулся! – в ужасе сказал Найлл. – Он умер?

Но Юан зашевелился, перевернулся и осмотрелся – глядя не на людей, а на стены пещеры, будто на них были изображены картинки, которые мог видеть лишь он.

– Я знаю, – сказал Юан.

– Что ты знаешь, мальчик?

Кровь постепенно прилила к лицу Юана – будто из головы просачивалась на свободу немыслимая мысль.

– Они все наверху.

– Где наверху, мальчик? Кто?

Мистер Кейн фыркал, недовольный, что его службу прервали.

– Их всех забрали наверх, неужто непонятно? – сказал Юан, широко распахнув голубые глаза. – Я это ясно видел, как картинку: наступил Конец Света, и всех забрали на небеса, судить. Но нас не заметили, потому что мы прятались в скалах, и теперь все там, наверху, а мы остались тут. – В его высоком мелодичном голосе звучали одновременно благоговение и ужас.

Никто не засмеялся. В каждой расщелине каменных стен вокруг них горели безголовые качурки, фитили венчали ореолы пламени – словно сонм маленьких тощих ангелов взирал на них сверху вниз. Среди них легко было поверить в невероятное.

Бог решил, что с миром пора покончить. Настал Конец Времён. Раздался глас золотой трубы, и ангелы спустились на землю, чтобы забрать всех праведников в Рай, а грешников низвергнуть в Ад. Ангелы побывали на Хирте, потому что она большая и зелёная, и на ней есть дома. Но на Стаках посмотреть они и не подумали, потому что Стаки – всего лишь каменные глыбы, торчащие из моря, а кто станет жить на камнях, кроме морских блюдечек да птиц? Точно не люди. Не мужчины и не мальчишки, укрывшиеся в каменной расселине. Так что команду птицеловов ненароком позабыли в опустевшем мире.

Найлл, Дейви и Лаклан выбежали в сгущающиеся сумерки дождливого дня и начали кричать в небеса:

– Мы тут! Поглядите! Мы тут! Тяните! Тяните!

Это был крик птицеловов, закончивших работу на верёвке: «Тяните! Тяните!». От мелкого колючего дождя лица их защипало.