Welcome to Трансильвания - Марина Юденич

— Потрясающе, Энтони! Как ты умудряешься держать все это в памяти?

— Зубрил ночами. Простому ковбою, техасскому выскочке приходилось наверстывать то, что ты впитал с молоком матери.

— Это ты — выскочка?

— В сторону комплименты! Значит, в твоих жилах, ко всем прочим, еще и румынская кровь? Хотя действительно, Владислав…

— Вот именно, что Владислав. До недавнего времени я был уверен, что это напоминание о польских корнях. Один из герцогов Вюртембергских, Людвиг, был женат на польской княжне Марии Чартерыской.

— Шляхтичи были достойные рыцари.

— Справедливо. Но речь не о них. Нашлись другие сородичи.

— И претендуют на наследственное имущество?

— Отнюдь. Скорее — наоборот…

— Не томи душу, Влад.

— Ты слышал, конечно, о Владе Дракуле?

— Графе Дракуле? Кто же не слышал, старина? Разве он не миф? Вернее, литературный персонаж?

— Граф Дракула — действительно миф. Изобретение ирландского романиста Брэма Стокера.

— Ну, конечно! В детстве я «проглотил» его роман, забравшись с головой под одеяло и клацая зубами от страха.

— Я тоже. Так вот, ужасный граф Дракула придуман Стокером. А валашский господарь Влад Третий, или Влад Цепеш, известный также как Влад Дракул, существовал на самом деле. В пятнадцатом веке. С ним, как теперь выяснилось, я и состою в родстве. Причем довольно близком.

Такая история.

— Боюсь, я зубрил недостаточно. Валашский господарь — это?..

— Румынский правитель. Великий князь… или в европейской традиции — герцог. Пожалуй даже — король. Нечто среднее, словом. Возможно — великий герцог.

— Румыния, стало быть, звалась когда-то Валахией?

— Нет, Валахия была Валахией. Валашским княжеством, если быть точным. Речь идет о левом береге Дуная и большей части Карпат. Еще была некая Молдавия. И Венгрия. Они, кстати, существуют и поныне. Еще — Трансильвания.

— О, Трансильвания!

— «О, Трансильвания!» Ты совсем не оригинален, Энтони.

— Я и не претендую на оригинальность. Но легенды,

Слухи…

— Вот именно, легенды и слухи. И роман Стокера, и потом целая серия ужастиков, в том числе кинематографических.

— А на самом деле?

— На самом деле все эти крохотные государства в конце девятнадцатого века стали Румынским королевством. Разумеется, в результате всякой исторической возни — войн, интриг, заговоров…

— Все как положено.

— Да, как положено. И вот представь себе, наша общая с Виндзорами прапрапра…бабушка — жена Георга V, Мария Текская, помимо британских, немецких и польских корней, имела еще и румынские. Она-то и связана — причем напрямую — с Владом Дракулой.

— Я понял! Румыны, как и все на Востоке, прогнали коммунистов, приняли закон о реституции, и теперь ты претендуешь на румынское наследство. Что же там? Замок? Земли? Фамильные склепы, хранящие несметные сокровища?

— Легенды и мифы.

— Боюсь, что рыночная стоимость этого товара невелика. К тому же самое ценное присвоено мистером Стокером и иже с ним. Впрочем, ты что-то говорил о долгах?

— Это нематериальный долг, Энтони. Я, знаешь ли, намерен заняться реабилитацией Влада Дракула.

— Он в ней нуждается?

— А ты как полагаешь? Вообрази, лет через пятьсот герцогом Джулианом, и даже не герцогом — графом! — начнут пугать детей. Те, в свою очередь, станут забираться с головой под одеяло и клацать зубами. От страха. Каково?

— Возмутительно! За «графа» я действительно призвал бы к ответу.

— Прости, Энтони, но, по-моему, это не смешно.

— Извини. Но откровенно говоря… пять столетий… это, пожалуй, слишком. В том смысле, что так далеко я не загадываю.

— Ты — нет. Для этого существуют потомки.

— Возможно. Правда, мне несколько иначе видится их основное предназначение.

— В чем же оно, по-твоему?

— В том, чтобы бездарно промотать наследственные капиталы. После чего затихнуть. Или взяться наконец за ум.

— Встречаются и такие.

— Понимаю. И уже принес свои извинения.

— Это лишнее. И знаешь… скорее всего ты прав, а я безнадежно старомоден. Но с этим уже ничего не поделаешь, Тони. Меняться поздно.

— И незачем. Итак, господарь этой самой Валахии, твой далекий предок и тезка, был…

— Тебе действительно интересно? Мы можем сменить тему.

— Мы можем обойтись без реверансов. Итак, он был…

— Мужественным человеком и храбрым воином. Я бы Даже сказал, дерзким. Хотя довольно жестоким. Знаешь, что такое «Цепеш» по-румынски?

— Ты хочешь от меня слишком многого. Но готов узнать.

— Буквально — сажающий на кол. Он и вправду предпочитал этот вид казни всем прочим.

— О вкусах не спорят. Что до жестокости, то, насколько я понимаю, речь идет о средних веках?

— Вот именно, Энтони! Вот именно! Казни в ту пору были делом привычным, если не обыденным. Он тоже казнил. И сражался без страха и упрека. Противник почти всегда превосходил его вдвое, если не втрое! А предательства?! Сколько их было? Не счесть. Но он умудрялся побеждать.

— Противник — это турки?

— Не только. Местные феодалы. И венгры. Дело, видишь ли, в том, что до определенного момента он исповедовал православие. А венгры были католиками. Однако Влад не раз спасал их от турков и в знак благодарности… был заточен в крепость. На целых двенадцать лет. Но и после этого нашел в себе силы сразиться с войсками султана. И погиб в бою. Думаешь, после смерти ему воздали должное?

— Не думаю. Об этом частенько забывают и в наши дни, а уж в те-то!..

— Если бы только в те! Его умудрились опорочить гораздо позже, превратить в мировое пугало, балаганного монстра.

— Стокер?

— Да, Стокер. Знаешь ли ты, кем он был?

— Ирландцем.

— Не только. Во-первых, некоторое время он состоял на службе у венгерского ученого Арминия Вамбери. Тот, между прочим, был известен не только как ученый, но и большой националист. Полагаю, тебе понятно, как именно он относился к Владу Третьему? А Стокер проникся идеями Вамбери настолько, что упоминает его в романе. Во-вторых, наш романист был членом оккультного ордена Золотой зари. Был такой на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Мерзкие безбожники! Предтечи современных сатанистов. Это было именно то, что требовалось им для распространения еретических бредней. Аристократ-чернокнижник, жуткий упырь, мертвец, встающий ночами из гроба, принц ночи…

— Как ты сказал?! Принц ночи?..

Энтони Джулиан неожиданно рассмеялся.

Да что там рассмеялся — буквально покатился со смеху.

Герцог Текский замер, даже рука с бокалом застыла воздухе — однако бледное, тонкое, как на старинных портретах, лицо сохранило невозмутимое выражение.

— Боюсь, я не понимаю тебя, Энтони…

— Прости… Принц… Ха-ха-ха… Прости, Влад. К тебе это не относится. И к твоему славному предку тоже. Но ты сказал — принц, и я подумал…

Сэр Джулиан снова зашелся смехом.

Владислав Текский пригубил вино, аккуратно поставил бокал на стол.

Он терпеливо ждал объяснений.

И разумеется, получил их немедленно, как только приступ смеха у Тони Джулиана наконец прошел.

Впрочем, он все еще хихикал.

— Прости еще раз. Я подумал о Чарльзе. Ведь бабушка с румынскими корнями у вас общая, выходит, и он тоже… Ха-ха… Принц ночи…

— Я не обсуждал с его высочеством эту проблему.

— Ну, разумеется.

— И не собираюсь.

— Прости, Влад. Продолжай, пожалуйста. Я больше не

Буду.

— Я не обиделся. Но продолжать, собственно, нечего. Завтра я лечу в Румынию.

— Зачем? Насколько я понял, ты хочешь развеять «вампирский» миф, витающий вокруг твоего предка. Прекрасно! Найди серьезных историков, добросовестных исследователей, поручи им собрать необходимые документы. Ознакомь с ними прессу. Издай отдельной книгой. Выступи, наконец, продюсером документального — или даже художественного — фильма… Средства для осуществления этой затеи, полагаю…

— Не беспокойся, я вполне в состоянии финансировать весь проект. В крайнем случае обращусь к тебе за советом.

— И немедленно его получишь. Впрочем, если потребуются деньги, не стесняйся…

— Спасибо, Тони. Я собираюсь поступить именно так, как ты советуешь. И возможно, действительно обращусь к тебе за помощью. Но пока… Понимаешь, в Румынии я должен встретиться с одним человеком.

— Что за человек?

— О! С него-то все, собственно говоря, и началось… Но… Прости, Энтони… Как все ученые, он довольно странный. И я… я связан словом. Кто же знал, что мы так неожиданно встретимся в Париже?! Но теперь, как только я переговорю с ним и расскажу о тебе, полагаю…

— Можешь не продолжать, старина. Я все понимаю.

— И не обижаешься?

— Нисколько! Однако, признаюсь, ты меня заинтриговал. Буду ждать новостей.

— Обязательно, Тони! Слово джентльмена!

— Достаточно просто слова, Влад.

Вернувшись в номер, лорд Джулиан все же поднял трубку телефона и произнес те слова, о которых, возможно, не помышлял нынешним утром.