Сладкий ужас - Марина Серова

Только иногда какая-нибудь женщина оглядывалась на Полину и провожала ее испуганным взглядом. На девушке были довольно узкие джинсы, которые висели на ней совершенно свободно, и широкая мужская рубашка, под которой не было и намека на женские формы. Длинные черные волосы спускались ниже плеч грязными космами.

Раиса подвела свою подругу к базарной забегаловке и вышла оттуда с двумя тощими чебуреками и двумя стаканами вина в руках.

Полина равнодушно смотрела на это угощение, но все-таки взяла стакан в руку и откусила кусок чебурека.

— Твое здоровье, — глядя на Полину, произнесла Раиса.

— Твое, — ответила Полина.

Она ела чебурек долго, но так и не смогла его доесть до конца.

— Наелась? — без улыбки спросила ее Раиса.

— Обожралась, — ответила Полина и скорее всего сказала правду. Для ее отвыкшего от еды желудка чебурек был слишком большой порцией. На лбу у нее выступили капли пота, хотя утро было довольно прохладное.

После стакана вина она почувствовала себя немного лучше, и на ее щеках появилось что-то, отдаленно напоминающее румянец.

— Пойдем куда-нибудь посидим, — предложила она, и Раиса поняла, что нужно срочно посадить Полину куда-нибудь в тень, а то она могла потерять сознание.

На лавочке в ближайшем скверике Полина рассказала, что время от времени ест виноград. Видимо, это и помогло продержаться ей так долго.

Они около часа просидели там, куря папиросы. Полина за несколько секунд выкуривала папиросу до самого конца, жадно затягиваясь и кашляя.

Она нехотя рассказала Раисе о своей жизни. Когда-то она училась в институте, где познакомилась с симпатичным мальчиком. Мальчик писал стихи и песни и влюбил ее в себя за несколько дней.

Но кроме стихов и песен, мальчик увлекался наркотиками, и первое время Полина пыталась отучить его от них, и они часто ссорились по этому поводу.

Мальчик не был наркоманом, он иногда баловался ими, но однажды уговорил Полину попробовать «запретного плода», чтобы доказать ей его безобидность. Так ей и показалось поначалу. Они перестали ругаться и время от времени устраивали себе «наркотические вакханалии». Так продолжалось несколько месяцев, мальчик полюбил другую девочку, а Полина, тяжело переживая его измену, все чаще и чаще стала обращаться за помощью к испытанному и верному средству.

Через полгода ее исключили из института, домой в маленький районный городок она возвращаться не хотела… Вскоре она впервые попала в больницу, в отделение наркологии. Там основательно расширила круг знакомств и еле дождалась выписки.

С тех пор прошло несколько лет, Полина сама считала себя уже конченым человеком, не раз безуспешно пыталась «слезть с иглы» и убедилась, что это ей не по силам.

Последние полгода она зарабатывала любыми способами — от воровства до проституции, имела крупные неприятности с милицией, меняла города, а с месяц назад оказалась здесь вместе с одной компанией, которую то ли взяла милиция, то ли еще что-то произошло. Полина плохо помнила это, поскольку тогда постоянно пребывала под кайфом, и реальность путалась у нее с наркотическими видениями, иногда довольно страшными.

Последние дни ее немного поддерживали те ребята, с которыми она познакомилась на виноградниках, но наркотиков ей не давали, поэтому она перебивалась случайными дозами и практически постоянно находилась в состоянии «ломки».

Выслушав эту жуткую исповедь, Раиса заставила Полину доесть чебурек, который предусмотрительно захватила с собой с базара.

Потом они погуляли по городу, Раиса покупала то по груше, то по пончику, и Полина была вынуждена все это есть, несмотря на то, что каждый раз уговаривала подругу не тратить деньги напрасно, а купить по «дозе».

Во второй половине дня Раисе удалось влить в Полину стакан бульона, и она заметила, что тот явно пошел ей на пользу. Как все наркоманы, Полина очень любила сладкое, и Раиса надеялась, что к вечеру она не сможет отказаться от пирожного. Так оно и вышло, тем более что запили они его крепким кофе, к которому Полина была неравнодушна.

Ночевали они снова на винограднике, причем нарвали там несколько крупных кистей винограда и съели перед сном с хлебом.

Полина вертелась часа полтора, но заснуть не могла, ее ломало. Тогда Раиса достала из глубин своей сумки маленький пакетик, которого хватило им на слабенький «косяк».

Среди ночи Раиса проснулась, почувствовав на себе чей-то взгляд. Это была Полина, никого, кроме нее, на винограднике не было, остальные ее новые знакомые так и не появились здесь вчера вечером.

— Сядь на место, подруга, — спокойным твердым голосом сказала Раиса. — Если ты думаешь, что сумеешь добраться до моих денег, ты зря надеешься.

Полина вздрогнула, словно ее ударили по щеке, но ничего не сказала и рухнула на землю. Через несколько минут Раиса услышала, что она плачет.

— Слушай меня внимательно, — сказала Раиса и дождалась, когда всхлипы умолкнут. — Если ты не сбежишь еще денек, я рискну познакомить тебя с одним «дядечкой», который поможет нам продержаться на плаву какое-то время. На него надо будет поработать, но для этого ты должна выглядеть не жертвой концлагеря, а живым человеком. Пока он с тобой и разговаривать не захочет. Все понятно?

Несколько минут со стороны Полины не раздавалось ни звука, потом она спросила:

— А наркота у него есть?

— Не обидит, — ответила Раиса и на всякий случай добавила: — А если ночью я услышу, что ты подошла ко мне на шаг, то придушу тебя к чертовой матери.

И перевернулась на другой бок.

Утром они опять отправились на тот же базар и снова поели. На этот раз у Полины это получалось значительно лучше, и выглядела она почти нормально, насколько это возможно при ее весе.

Раиса представила себе, как могла бы выглядеть ее подруга, если бы поправилась килограммов на пятнадцать. Сделать это было непросто, но при ее фигуре и с ее глазами она должна стать настоящей красавицей, какой она и была наверняка еще несколько лет назад.

После обеда Полина настолько ожила, что Раиса решилась отправиться с ней к Рустаму.

Добираться до него было довольно долго, но Раисе не хотелось появляться там до вечера, и она предпочла отправиться туда пешком.

Время от времени им приходилось делать перекуры и отдыхать по десять-пятнадцать минут. Поэтому в нужном им месте они оказались, когда солнце уже зашло за холмы.

Раиса еще раз сверилась со своей бумажкой, прежде чем войти в большой двор за каменным забором. Ворота были открыты, и если они когда и закрывались, то, может быть, только глубокой ночью. Во дворе располагалось несколько двухэтажных строений, напоминающих складские помещения. В них размещались какие-то «фирмы», во всяком случае, об этом свидетельствовали многочисленные вывески у каждой двери.

Побродив по двору и не найдя нужного им адреса, они обратились за помощью к маленькому лысому человечку в зеленых спортивных штанах и майке с надписью «Нью-Йорк» на русском языке.

— Рустам? — переспросил он с глупой улыбкой. — Какой Рустам? Тут много Рустамов. Может быть, я сам Рустам.

Он явно был настроен юмористически.

Раиса, не торопясь, подошла к нему, точным движением защемила ему ту часть тела, которую он лениво почесывал перед этим, после чего всю его веселость как рукой сняло.

— Слушай сюда, гаденыш, если через полминуты я не увижу Рустама, то…

Но Раиса не успела договорить, «гаденыш» с искаженным болью лицом молча указывал на одну из дверей за ее спиной. Чуть ослабив давление, она спросила:

— Какой этаж?

— Первый, дверь направо, — проговорил он скороговоркой и облегченно вздохнул, потому что Раиса уже шагала в указанном им направлении.

Полина смотрела на нее во все глаза. Она явно недооценила свою новую знакомую.

Рустам сидел за столом с сигаретой в руках и смотрел прямо перед собой. Он не изменил ни позы, ни выражение лица, когда Раиса с Полиной зашли к нему в кабинет.

— Добрый день, — поздоровалась Раиса, чтобы обратить на себя его внимание.

— Здравствуйте, — еле слышно повторила за ней Полина.

Рустам поглядел на них с тем же выражением на лице, но не торопился отвечать на их приветствия. Раиса обратила внимание на татуировки на его руках. Если бы не они, то ничто бы не выдавало в нем бывшего заключенного. Одет он был с иголочки и даже со вкусом, пышная шевелюра с благородной сединой на висках была уложена в красивую прическу. Несмотря на поздний час, он был безукоризненно выбрит, но ручки выдавали его с головой.

Он дождался, когда сигарета догорит у него в руке, и только после этого раздавил в пепельнице фильтр. Он снова поднял глаза на девушек и, видимо, ждал продолжения.

— Мы от Романа, — догадалась сказать Раиса и положила на стол записку.