МЕНТАЛЬНАЯ НЕСОВМЕСТИМОСТЬ Сборник: рассказы, повести - Виктор Дьяков

            - Правильно. Но мне там сказали, что без вашей резолюции они не имеют оснований установить для меня льготную оплату торгового места.

            - Чёрти что... Это они уже отсебятину порят. Есть же распоряжение Лужкова... Вы же пенсионер?

            - Да.

            - Ну, всё верно, есть распоряжение о взыскании с пенсионеров, инвалидов и ещё там какие-то категории граждан... так вот для вас, торгующих на рынках, положено платить половину стоимости аренды торгового места.

            - Они это тоже слышали, знают... но эти слова так и остались словами, официального документа нет.

            - Тогда не понимаю, чем я вам могу помочь.

            - Дело в том, что они, администрация рынка, не прочь брать с меня половину стоимости. Там, слава Богу, одни русские пока. Они меня как родного встретили, приходите, торгуйте, говорят, а то на рынке сплошь одни азербайджанцы да хохлушки, что на них работают. Русских, говорят, не затянешь, боятся, не верят, что мы порядок тут обеспечим, от "черных" обороним. Но им надо хоть какой-то оправдательный документ, чтобы с меня эти полцены брать, а не полную. Они и посоветовали к вам обратиться... Наложите резолюцию, пожалуйста... ну что вам стоит.

            - И чем же вы собираетесь торговать?- чиновница смотрела с недоверием.

            - Всем, что вырастет на моём дачном участке. Хочу вот заранее пока зима все документы оформить.

            - И что же там у вас растёт?- в голосе хозяйки кабинета звучало уже откровенное пренебрежение.

            - Ну как что... петрушка, укроп, клубника, чеснок... Ну и что в лесу соберу, ягоды, грибы. Если я заплачу полностью, все 230 рублей за место, мне и торговать выходить смысла никакого нет. Я ж не больше чем на триста-четыреста рублей наторгую.

            Хозяйка кабинета уже почти не слушала. Привыкшая решать вопросы с относительно крупными субъектами рынка, владельцами торговых палаток, павильонов, магазинов, имевших ежедневный оборот в десятки и сотни тысяч, она просто не могла всерьёз воспринимать этого пенсионера собирающегося выходить на рынок с товаром на триста рублей. Но как поступить с его заявлением она не знала. Действительно с этим устным распоряжением мера много неясного. Что делать? Взять ответственность на себя, подмахнуть эту бумажёнку? А стоит ли, ради чего? Сегодня мэр одно скажет, завтра другое.

            - Уж и не знаю, как с вами. Ох уж эти ваши проблемы. Ну, неужели вы не можете побольше товара привезти, ну хотя бы на тысячу рублей? Тогда смысл торговать будет и при полной оплате.

            - У меня нет машины... Я могу торговать только тем, что принесу в руках.

            - Ну, не знаю, чем вам тут помочь,- чиновница брезгливо поморщилась, её раздражение росло на глазах.- Вот, все вы так, как наши приходят, одни и те же проблемы, дорого, платить не можем, походатайствуйте о льготах. Вон кавказцы... вы тут о них плохо, а ведь они безо всяких льгот своё дело делают, и никакой помощи им не надо, всё у них получается, и товар качественный и идёт хорошо, и с арендой никогда никаких проблем. Они вон ночами прямо на арбузах ночуют, и не плачут, не просят. А вам, то то, то это. Вон одной многодетной вот так же разрешила палатку на льготных условиях открыть. Так вы думаете, она стала торговать? Она эту палатку взяла и кавказцам продала, да ещё и свою фамилию разрешила им использовать. Торгуют кавказцы, а на вывеске значится Фадеева. Конечно, ревизор сразу за это уцепился и мне выговор, почему вы эти афёры санкционируете,- к лицу чиновницы прилила кровь, она уже не смотрелась степенной, вальяжной барыней.

            Посетитель терпеливо слушал, не сводя глаз со своего заявления, которое чиновница положила на стол, и, казалось, совсем забыла о нём. Тем не мене, он отважился на реплику:

            - Ну, разве можно так сразу... аферистка. А может у неё обстоятельства так сложились? Мы же все, кто не смогли сделать какую-нибудь карьеру, все бедные,- посетитель смотрел на чиновницу с укором, дескать тебе не понять, ты-то от "места кормишься".- А они и без карьеры все с деньгами, у них семьи большие, дружные, они помогают друг дружке. Может они к ней в помошники набились, а потом прижали. Что может женщина, да ещё с детьми? Может она была вынуждена им эту палатку уступить.

            - Ну, конечно,- чиновница усмехнулась.- Захотела бы торговать, торговала, кто ей тут мешал, москвичка, с пропиской. Просто попробовала и поняла, что тяжело, вот и продала, не захотела каждый день рано вставать, за прилавком зимой мёрзнуть.

            - Может и так, а может и нет.

            - Ну то, что вы тут нафантазировали маловероятно.

            - Когда с "чёрными" свяжешься, всё что кажется маловероятным оказывается вполне реальным. Они ведь сразу всей роднёй наваливаются,- посетитель вздохнул, предчувствуя, что резолюция на его заявление, похоже, наложена не будет, но тем не менее продолжал говорить.- И так может быть, узнали, что палатку арендовала женщина одинокая, с детьми, подошли втихаря и говорят, отдай нам всё добром, а то детям твоим плохо придётся.

            - Как это плохо?- по-прежнему недоверчиво улыбалась чиновница, будто слушая сказку-ужастик.

            - Да так, чень просто... если мальчик – искалечат, девочку... – сами понимаете.

            - Ну, уж вы тут таких страхов наговорили, будто мы где-то в лесу дремучем живём. Мы, слава Богу, пока ещё в Москве,- чиновница рассмеялась, явно собираясь заканчивать аудиенцию.

            - Вы, что хотите сказать, что они здесь на такое не решаться?... Правильно, сами они это делать не будут, они какого-нибудь архаровца с Кавказа выпишут, заплатят, а после тут же самолётом назад отправят. И всё, там его никто искать не будет, виновных нет, а жизнь детям с самого начала угробят. За тысячу долларов любой джигит с горного аула, что хотите сделает. А у этих которые здесь, у них будет стопроцентное алиби. Захочет мать такого надругательства над своими детьми?... Конечно нет, она не то что палатку, квартиру отдаст.

            - Фантазируете вы всё,- сказала чиновница, но уже не так насмешливо и уверенно.

            - Да нет, если бы. Таких примеров сколько угодно. Вот у меня жена в школе работает, учитель. Ну, мы-то люди опытные, во многих местах пожить пришлось. Так вот, в классе, где она классный руководитель, дети как обычно на  День учителя подарки приносят. Так она от подарков кавказцев руками и ногами отбивается. Наши-то безделушки дешовые дарят, а те перстни, кольца с бриллиантами. Но она знает, что потом за эти подношения расплачиваться надо, они за бесплатно ничего не делают, и самое меньшее, чего они ждут, это завышение оценок их детям. Чем дороже подношение, тем больше ты должен для них сделать, а если забудешь, они напомнят. Ничего от них брать нельзя, чтобы в кабалу не попасть, они своё всегда вернут, да ещё с процентами. И весьма распространённый способ - угроза детям. Помните случай с Квантаришвили? Он угрожал детям крупных шишек. Дурак конечно, обнаг до того, что думал любому русскому такое можно говорить, даже тем, кто при большой власти. Но простые-то люди не могут снайпера нанять, как те вельможные папаши. Поэтому для нас эта угроза самая, что ни есть действенная, и та женщина, про которую вы говорите...

            Посетитель в своих рассуждениях пропустил момент, когда чиновница вдруг начала быстро бледнеть. Когда же взглянул на неё, то осёкся на полуслове.

            - Что с вами... вам плохо?- вопрос вырвался непроизвольно, ибо, ещё минуту назад насмешливо-ироничная хозяйка кабинета сейчас находилась в предобморочном состоянии.

            Чиновница не услышала вопроса, зрачки её глаз за золочёными очками были полны животного ужаса, растерянности... беспомощности.

            - Что... что вам... резолюцию?- тихо спросила она, в то время, как не по-возрасту холёная рука с большим изумрудным перстнем на беземянном пальце нетвёрдо взяла лежащий на столе шикарный "Паркер". Она стала спешно, словно боясь не успеть строчить на углу листа с заявлением. – Вот... возьмите...

            Посетитель, несколько растерянный такой метаморфозой взял заявление, прочёл резолюцию: "Ходатайствую перед администрацией энного продовольственного рынка о взыскании льготной оплаты..." и подпись: "Заместитель главы управы района ... по потребительскому рынку...".

            - Спасибо, я ...

            - У вас ещё что-то? – нетерпеливо перебила чиновница.

            - Нет...

            - Тогда всех благ,- весь её облик свидетельствовал, что она очень спешит, что у неё вдруг появилось неотложное, срочное дело... о котором ещё десять минут назад она и не помышляла, не подозревала.

Мужчина догадался о причине столь внезапного испуга, довольно быстро, едва вышел из дверей Управы. Презрительная усмешка сама по себе появилась на его лице: "Из-за кого она так сильно струхнула: из-за этих двух, что зашли перед ним, или ещё из-за кого-то, или из-за многих разом, и за кого испугалась...за детей , внуков, или тоже всех разом? Интересно, сколько взяла? Судя по реакции немало, тяжело отрабатывать придётся... Снайпера вряд ли наймёт – ранг не тот".