Небесная стрела - Гилберт Честертон

- Вы имеете в виду, что Дэниел Рок - начал адвокат.

- Дэниел Рок мертв, - сказал священник. - Он отчаянно сопротивлялся, и Уилтон убил его.

- Правильно сделал, - проворчал мистер Гикори Крейк.

- Я тоже не сужу его - поделом мерзавцу. Тем более, Уилтон мстил за отца, - подхватил Уэйн. - Это все равно что раздавить гадюку.

- Я не согласен с вами, - сказал отец Браун. - Мне кажется, мы все сейчас пытаемся скрыть под романтическим покровом беззаконие и самосуд; но, думаю, мы сами пожалеем, если утратим наши законы и свободы. Кроме того, по-моему, нелогично, рассуждая о причинах, толкнувших Уилтона к преступлению, не попытаться даже выяснить причины, толкнувшие к преступлению самого Рока. Он не похож на заурядного грабителя; скорее, это был маньяк, одержимый одной всепоглощающей страстью; сперва он действовал угрозами и убивал, лишь убедившись в тщетности своих попыток; вспомните: обе жертвы были найдены почти у дома. Оправдать Уилтона нельзя хотя бы потому, что мы не слышали оправданий другой стороны.

- Сил нет терпеть этот сентиментальный вздор, - сердито оборвал его Уэйн. - Кого выслушивать - гнусного подлеца и убийцу? Уилтон кокнул его, и молодец, и кончен разговор.

- Вот именно, вот именно, - энергично закивал дядюшка.

Отец Браун обвел взглядом своих собеседников, и лицо его стало еще суровее и серьезнее.

- Вы в самом деле все так думаете? - спросил он.

И тут же вспомнил, что он на чужбине, что он англичанин. Все эти люди - чужие ему, хоть и друзья. Его землякам неведомы страсти, кипевшие в этом кружке чужаков, неистовый дух Запада, страны мятежников и линчевателей, порой объединявшихся в одном лице. Вот и сейчас они объединились.

- Что ж, - со вздохом сказал отец Браун, - я вижу, вы безоговорочно простили бедняге Уилтону его преступление, или акт личного возмездия, или как уж вы там это назовете. В таком случае, ему не повредит, если я подробнее расскажу вам о деле.

Он резко поднялся, и все, не зная еще, что он хочет сделать, почувствовали: что- то изменилось, словно холодок пробежал по комнате.

- Уилтон убил Рока довольно необычным способом, - начал Браун.

- Как он убил его? - резко спросил Крейк.

- Стрелой, - ответил священник.

В продолговатой комнате без окон становилось все темнее по мере того, как тускнел солнечный свет, который проникал в нее из смежной комнаты, той самой, где умер великий миллионер. Все взгляды почти машинально обратились туда, но никто не произнес ни звука. Затем раздался голос Крейка, надтреснутый, старческий, тонкий; не голос, а какое-то квохтанье.

- Как это так? Как это так? Брандера Мертона убили стрелой. Этого мошенника - тоже стрелой...

- Той же самой стрелой, - сказал Браун. - И в тот же момент.

Снова наступила тишина, придушенная, но и набухающая, взрывчатая, а потом несмело начал молодой Уэйн:

- Вы имеете в виду...

- Я имею в виду, - твердо ответил Браун, - что Дэниелом Роком был ваш друг Мертон, и другого Дэниела Рока нет. Ваш друг Мертон всю жизнь бредил этой коптской чашей, он поклонялся ей, как идолу, он молился на нее каждый день. В годы своей необузданной молодости он убил двух человек, чтобы завладеть этим сокровищем; но, должно быть, он не хотел их смерти, он хотел только ограбить их. Как бы там ни было, чаша досталась ему. Дрейдж все знал и шантажировал Мертона. Совсем с другой целью преследовал его Уилтон. Мне кажется, он узнал правду лишь тогда, когда уже служил здесь, в доме; во всяком случае, именно здесь, вон в той комнате, окончилась охота, и Уилтон убил убийцу своего отца.

Все долго молчали. Потом старый Крейк тихо забарабанил пальцами по столу, бормоча:

- Брандер, наверное, сошел с ума. Он, наверное, сошел с ума.

- Но бог ты мой! - не выдержал Питер Уэйн. - Что мы теперь будем делать? Что говорить? Ведь это все меняет! Репортеры... воротилы бизнеса... как с ними быть? Брандер Мертон - такая же фигура, как президент или папа римский.

- Да, несомненно, это кое-что меняет, - негромко начал Бернард Блейк. - Различие прежде всего состоит...

Отец Браун так ударил по столу, что звякнули стаканы; и даже таинственная чаша в смежной комнате, казалось, откликнулась на удар призрачным эхом.

- Нет! - вскрикнул он резко, словно выстрелил из пистолета. - Никаких различий! Я предоставил вам возможность посочувствовать бедняге, которого вы считали заурядным преступником. Вы и слушать меня не пожелали. Вы все были за самосуд. Никто не возмущался тем, что Рока без суда и следствия прикончили, как бешеного зверя, - он, мол, получил по заслугам. Что ж, прекрасно, если Дэниел Рок получил по заслугам, то по заслугам получил и Брандер Мертон. Если Рок не вправе претендовать на большее, то и Мертон не вправе. Выбирайте что угодно, - ваш мятежный самосуд или нашу скучную законность, но, ради господа всемогущего, пусть уж будет одно для всех беззаконие или одно для всех правосудие.

Никто ему не ответил, только адвокат прошипел:

- А что скажет полиция, если мы вдруг заявим, что намерены простить преступника?

- А что она скажет, если я заявлю, что вы его уже простили? - отпарировал Браун. - Поздновато вы почувствовали уважение к закону, мистер Бернард Блейк. - Он помолчал и уже мягче добавил: - Сам я скажу правду, если меня спросят те, кому положено; а вы вольны поступать, как вам заблагорассудится. Это, собственно, не так уж важно. Уилтон позвонил сюда с одной лишь целью - он сообщил мне, что уже можно обо всем рассказать!

Отец Браун медленно прошел в смежную комнату и остановился возле столика, за которым встретил свою смерть миллионер. Коптская чаша стояла на прежнем месте, и он помедлил немного, вглядываясь в ее радужные переливы и дальше - в голубую бездну небес. ---------------------------------------------------------

1) - излишняя роскошь (фр.)

2) - 4 июля - День независимости Америки

3) - Старик Гикори - прозвище генерала Эндрью Джексона

(1767-1845), президента США с 1829 по 1837 г.

(гикори-ореховое дерево).

4) - имеется в виду "сухой закон" - закон, запрещавший

продажу в США спиртных напитков, действовал в

1920-1933 гг.