Тень убийцы - Джон Сэндфорд

Тем временем Бетти Сэйлс выбрала фотографию убийцы из тех, что выложили перед ней на столе. Мальчишка, игравший в баскетбол, подтвердил ее слова.

— У тебя отличный осведомитель, Лукас, — сказал Венц. — Поедешь с нами?

— Давай.

Парни из ОБРа нашли мертвую зону около задней двери дома Блуберда. В ней не было окна, а на единственном, находящемся рядом, были задвинуты шторы. Они могли подойти к двери, выломать ее и ворваться внутрь до того, как подозреваемый поймет, что происходит.

План сработал бы, но владелец дома оказался слишком жадным: он нелегально разделил дом на две части. Деление было практичным и не имело никакого отношения к эстетике: дверь, соединяющая переднюю часть дома с задней, была забита листом фанеры толщиной в три с четвертью дюйма.

Когда командир спецподразделения скомандовал: «Вперед!» — один из полицейских швырнул светошумовую фанату в боковое окно Блуберда. Мощный взрыв и яркая вспышка должны были заставить любого, кто находился внутри, замереть на мгновение, которого ребятам из ОБРа хватило бы, чтобы его схватить. Когда граната взорвалась, другой спецназовец выпустил в заднюю дверь очередь из автомата, и командир с тремя бойцами ворвались внутрь.

Молодая мексиканка дремала на диване, а на животе у нее лежал крошечный ребенок. Другой, чуть старше, сидел в покосившемся манеже. Женщина кормила ребенка, и рубашка у нее была расстегнута, открывая грудь. Она попыталась встать, когда услышала взрыв и автоматную очередь; ее рот и глаза широко раскрылись от страха.

Командир отряда блокировал коридор, а самый крупный боец группы попытался выбить фанерную перегородку. Затем он еще дважды ударил по ней ногой и сдался.

— Здесь не пройти, — воскликнул он.

— Отсюда можно попасть в другую половину дома? — крикнул старший группы, обращаясь к мексиканке.

Женщина, которая никак не могла прийти в себя, не понимала, о чем он ее спрашивает. Командир вывел своих людей наружу, и они прошли вдоль здания.

С начала операции прошло десять секунд, и он рассчитывал, что им удастся провести ее чисто, но в этот момент в доме закричала женщина, затем раздались выстрелы, разбилось окно, и командир отряда решил, что Блуберд взял заложника. Он приказал своим людям остановиться.

«Какая все-таки странная штука секс», — подумал он.

Он стоял, прижавшись спиной к полуразрушенной белой ограде коттеджа, держа автомат в руках; по лицу потоком стекал пот. Атака получилась беспорядочной, возникла стрельба — то, чего он боялся. Схватка с безумцем на близком расстоянии, когда в любой момент дуло пистолета может быть наставлено прямо на тебя. И несмотря на все это, перед глазами у него стояла грудь мексиканки, а в горле пересохло, и он никак не мог сосредоточиться на смертельно опасной операции, которой должен был командовать…

Когда приехал Лукас, он увидел две полицейские машины, припаркованные на улице перед коттеджем убийцы. Парни из ОБРа заняли позиции перед соседними домами, группа захвата вернулась назад. Из дома доносился бой барабана.

— Вы ведете переговоры? — спросил Лукас командира.

— Мы попытались позвонить ему по телефону, но ничего не вышло, — ответил офицер. — В телефонной компании нам сказали, что он не работает. Видимо, Блуберд выдернул его из розетки.

— Сколько внутри человек?

Спецназовец пожал плечами.

— Соседи говорят, что у него есть жена и двое детей-дошкольников. Больше ничего не известно.

Фургон телевизионщиков появился в начале улицы, и его остановил патрульный. В другом конце квартала показался репортер из «Стар трибьюн», за ним спешил фотограф. Журналистка с телевидения перестала спорить с полицейским, показала на Лукаса и громко окликнула его. Когда Дэвенпорт повернулся, она помахала ему рукой, и он зашагал в ее сторону. Соседей собрали на тротуаре перед домами. В одном из них отмечали день рождения, и полдюжины детишек играли с воздушными шариками, бегая в толпе. Лукас подумал, что происходящее очень похоже на карнавал.

— Что случилось, Дэвенпорт? — крикнула девушка-репортер через голову патрульного.

Это была шведка атлетического сложения, с высокими скулами, узкими бедрами и кроваво-красной помадой на губах.

— Тебя интересует сегодняшнее убийство в Индейском центре? Мы думаем, что преступник находится в доме.

— Он взял заложников? — спросила девица.

В руках у нее не было блокнота.

— Мы не знаем.

— А нам нельзя подъехать ближе? Хотя бы чуть-чуть? Мы не можем снимать отсюда, ничего не видно…

Лейтенант окинул взглядом перекрытый район.

— Как насчет вон того проезда между домами? Вы окажетесь дальше от места, зато сможете снять переднюю часть дома…

— Что-то происходит, — сказал оператор, который смотрел на дом Блуберда через глазок камеры.

— Ой, черт! — выругалась журналистка.

Она пыталась незаметно протиснуться через оцепление и приблизиться к Дэвенпорту, но патрульный оттеснил ее.

— Увидимся позже, — бросил Лукас через плечо, повернулся и зашагал прочь.

— Послушай, Дэвенпорт…

Он, не останавливаясь, покачал головой. Командир группы захвата стоял на крыльце дома, расположенного слева от коттеджа Блуберда, и что-то кричал. Он получил ответ, немного отошел назад и достал рацию.

— Что? — спросил у него Лукас, когда добрался до командного пункта.

— Он сказал, что собирается выпустить свою семью, — сказал коп по рации.

— Я отвожу ребят, — ответил командир отряда.

Лукас прислонился к крыше машины и наблюдал, как командир отправил патрульного предупредить его парней и полицейских, что из дома сейчас выйдут люди. Через пару мгновений около двери в воздух взлетело белое полотенце и показалась женщина с младенцем на руках. Она держала за руку еще одного ребенка, лет трех.

— Не волнуйтесь, с вами все будет хорошо, — крикнул детектив.

Она один раз оглянулась, затем, опустив голову, быстро зашагала к тротуару мимо строя машин.

— Кто вы? — спросил командир.

— Лайла Блуберд.

— Внутри находится ваш муж?

— Да.

— С ним еще кто-нибудь есть?

— Он один, — ответила женщина, и по ее щекам покатились слезы.

Она была в мужской ковбойской рубашке и шортах из эластичного черного материала с ворсом. Малыш цеплялся за ее рубашку, как будто понимал, что происходит, другой повис на руке.

— Он просил сказать вам, что выйдет через минуту.

— Он пьян? Крэк? Не в себе? Что-нибудь такое?

— Нет. В нашем доме нет ни алкоголя, ни наркотиков. Но с ним что-то не так.

— В каком смысле? Вы имеете в виду, что он безумен? Что…

Но он не успел закончить вопрос, потому что дверь в дом распахнулась, и Тони Блуберд вылетел на лужайку. Он был обнажен по пояс, на груди на кожаном ремне висел обсидиановый кинжал. Голову украшало два орлиных пера, в обеих руках он держал по пистолету. Отбежав на десять футов от крыльца, он поднял оружие и открыл огонь по ближайшей патрульной машине, приближаясь к полицейским, которые за ней прятались. Они буквально изрешетили его; он сначала остановился, а потом повалился на землю.

На секунду повисла тишина, а потом Лайла Блуберд громко завыла. Старший ребенок, который ничего не понимал, вцепился в ее ногу и тоже начал вопить. По рации вызвали парамедиков. Три копа приблизились к мужчине, продолжая держать его на мушке, и отбросили оружие в сторону, чтобы он не мог до него дотянуться.

Командир ОБРа посмотрел на Лукаса и с трудом выговорил:

— Боже праведный, что все это значит, черт подери?

Глава 03

Дикий виноград опутал ивы, наклонившиеся к воде. В тусклом свете, падающем с моста Мендота, остров напоминал трехмачтовую шхуну с черными парусами, плывущую из устья реки Миннесота в Миссисипи.

Двое мужчин вышли на песчаный берег у оконечности острова. Чуть раньше они развели костер, поджарили рыбу и разогрели банки со спагетти. Огонь прогорел, превратившись в угли, но запах горящей сосны все еще висел в холодном воздухе. Примерно в ста футах от кромки воды, под ивами, стояла парная.[3]

— Нам следует отправиться на север. Сейчас на озерах должно быть хорошо, — сказал более высокий мужчина.

— Слишком тепло. И много комаров.

Высокий человек рассмеялся.

— Какие комары? Мы же индейцы, тупица.

— Проклятые чиппева снимут с нас скальп, — весело возразил его собеседник.

— С нас не снимут. Убивай их мужчин, бери женщин и пей их пиво.

— Я не пью их пиво, — ответил второй, и между ними на мгновение повисло безмятежное молчание.

Потом тот, что был ниже ростом, тяжело вздохнул и сказал:

— Слишком много нужно сделать. Мы не можем себе позволить развлекаться на севере.

Его лицо стало серьезным. Высокий индеец этого не мог видеть, но почувствовал.