Город Дождей. Великий Гваддл. Виталий Либер - Виталий Либер

- Набивай брюхо! И без лишних слов.

И чего меня так его заунывная речь вывела из себя? Ладно. Видимо, сегодня запал работает. И очень хорошо. Прямо с самого утра могу из себя выходить! Да!

Мы принялись за еду. Гусеница пошевелила лапками. Оглядела столовые предметы и сочувственно вздохнула. Наклонилась и уперлась лицом в тарелку.

- Вкусно? - Спросил Генри.

- Великолепно, я ничего вкуснее не ел! - Донеслось из тарелки.

Генри пришлась по вкусу похвала и он спросил еще.

- А чем тебя кормила хозяйка?

- Ничем, я отказывал себе в этом удовольствие.

- Должно быть она не умела готовить?

- Ага, ненавидела рыбное филе.

- Жуть.

- Не то слово...

- Заткнитесь уже!

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь причмокиванием Марвина. Так мы и покончили с филе.

Цель столь раннего визита Генри была, конечно, Садовая Голова. Он подумал, что за день можно выполнить и два задания. Мне понравилась эта идея, хотя я никак не показала этого. В трактире я сорвала самое дорогостоящее объявление. Четыре тысячи сиклей! Это в четыре раза больше нашего прошлого заказа! Оно было совсем новеньким, прямо на месте вчерашнего объявления. В нем говорилось о выдворении какой-то жутко слезливой твари с лодочной станции. Сегодня у меня запал есть, я могу же и не удержаться!

Спустя полчаса мы были на этой лодочной станции. Она была крытой и примыкала прямо к каналу. То есть, дождь на ней не шел. Какая-то молодая, заплаканная женщина подошла к нам. Почему заплаканная? Это я по красным от плаканья глазам узнала. Мы представились охотниками и показали жетоны. Она удивилась, но позволила нам пройти.

- Может быть чаю?

- Спасибо, никакого чаю сегодня.

- Точно?

- Да, да. Мы еще вчера лишнего хлебнули.

- Хорошо, тогда я посвящу вас в курс дела. Мы с мужем занимаемся экскурсиями. Возим на этих маленьких корабликах туристов по каналам. Достопримечательности показываем. Все у нас хорошо шло до тех пор... - И она заплакала.

- Все хорошо, продолжайте. - Сказала я холодно.

Мне не хотелось во все эти слезливые подробности вникать. Просто, нужно было поскорей покончить с этим делом.

- А потом появилась она. Эта... Даже не знаю, как ее назвать. Вылезла на берег перед лодками и принялась причитать. И так жалко ее. И такая отвратительная, что и не выгнать. Муж хотел убить ее, а я не могу допустить. Ведь ее и так жалко. А попросить ее не могу, чтобы она ушла. Друзей то у нее совсем нет.

Генри почесал висок указательным пальцем. Я заметила, что женщина какая-то подозрительная. Может она спятила тут? Кто знает.

- Что нам сделать?

- Попросите ее убраться куда-нибудь в другое место. Мы так работать не можем. Я, как ее вижу, так плакать начинаю. А мужа тошнит при одном ее виде.

- Она такая ужасная? - Спросил Генри скривившись.

- Отвратительнейшая...

- Хорошо, мы справимся.

- Только не убивайте ее.

- Да, да. Можете идти.

- Эта тварь живет в воде, периодически на берег выползает. Можете подождать ее на берегу. Возьмите в углу два стула.

Мы взяли стулья и вытащили их на берег. Генри зевнул. Стулья оказались на удивления удобными. Как я и ожидала, мой напарник уснул. Оставалось караулить одной. Но даже я не выдержала, и уснула.

Мой сон потревожил громкий вздох со стороны Генри. Я неспеша повернулась и прикрыла рот руками. Ничего более отвратительного в своей жизни я не видела. Это создание было похоже на огромную соплю. Повсюду торчали какие-то наросты. Глаз я не увидела. Зато явственно слышала его вздохи и ахи. Генри еще спал. Меня начало подташнивать. Я толкнула его и попросила поглядеть справа от себя. Он тоже прикрыл рот. Повернулся с таким лицом, словно ему лимон в рот засунули. Тварь еще раз вздохнула и начала свой монолог.

- Никто меня не любит. Нос воротите. Я же могу вас просто проглотить. Вы же козявки просто. Но не буду этого делать. Зачем? Что от этого изменится? Ничего. Абсолютно ничего. Как не было у меня друзей, так и не будет. Вы меня видели? Я же вижу, что морщитесь. Зачем тогда пришли сюда. Даже эта бедная женщина плачет, когда меня видит. Как же мне плохо. Вы бы знали... Даже не потому, что я вот такая страшная. А потому, что не с кем и словцом переброситься. Как же страшно одиночество. Живу тут одна. Как и грустно мне. Как и грустно. Хоть бы разговор поддержали.

Тварь побулькала и замолчала. На ее поверхности затряслись многочисленные отростки.

- Ты что плачешь? - Спросил Генри, едва сдерживая рвотные позывы.

- Да, я плачу. Вы думаете, наверное, что я и плакать не умею. Спасибо! Спасибо...

- Нет, нет. Совсем нет. Понимаешь...

- Да чего тут понимать. Тошнит вас от меня. Вижу я. А знаете, ведь у меня был когда-то друг. Он меня любил...

Тварь еще больше затряслась.

- Друг? Такой же как ты.

- Нет, человек. Мальчик, насколько я могу судить. Я была маленькой, жила в аквариуме. А он ухаживал и кормил меня. Часто беседовал со мной. Я ответить не могла, но понимала его. А однажды, родители увидели, как он со мной разговаривает. Да и вообще... Меня увидели. Я и не понимала, чего они так ужаснулись. Отца его даже вырвало. Он плакал...

Тварь задумалась и перекатилась на другой бок.

- А что дальше было.

- Меня смыли...

- Не понял, что значит смыли?

- В унитаз. Взяли и смыли. Даже хуже. Он под присмотром мамы меня взял и смыл. Я до сих пор помню это все.

У Генри слезы навернулись от этого рассказа. Он даже начал всхлипывать.

- Вот представь, подружка твоя возьмет и смоет тебя. Тебе хорошо будет?

Генри зарыдал вместе с этой тварью. Они прямо сидели рядом и тряслись. Ох! Вот и противное же зрелище.

- Так, хватит! - Вступила я в дело. - Никого я смывать не собираюсь. Нам тебе сказать нужно одну вещь.

- Какую? - Спросила тварь всхлипывая.

- Ты тут мешаешься.

- Я везде мешаюсь...

- Здесь экскурсии проводят. И все такое. Еще женщину эту извела ты своими историями. Посмотри, все же плачут!

- И правда...

- Можешь себе друзей в другом месте поискать?

Тварь задумалась, а Генри начал утирать слезы.

- Могу, только пусть парень докажет, что я не зря живу. Что не такая я отвратительная.

- Что нужно сделать. - Спросила я.

- Меня нужно погладить по хоботкам.

- Генри, погладь ее по хоботкам. - Попросила я.

- По хоботкам? - Спросил Генри морщась.

- Да, по хоботкам. Давай скорее.

Морщась и прикрывая рот одной рукой, Генри полез гладить тварь по хоботкам. Такое жутко отвратительное зрелище получилось. Кажется, у него от этого даже слезы пошли. Мерзость просто мерзопакостная. Я даже отвернулась на секунду. Думаю, ладно, пусть погладит. Не обязательно мне смотреть. И тут это дурацкий звук. Как в трубу воздух загоняют. Насторожилась и на Генри уставилась. Тварь свою пасть разинула. Зубов я не увидела, но мне показалось, что они там есть. Взяла зонт... Запал еще короткий был. Как-то все соединилось. И мерзость, и злость. Отчего бы злости взяться. Наверное, подумать не успела. Кажется, немножко напугалась за руку Генри. Как он без руки то будет? Все быстро вышло. Тварь издала этот звук. Я замахнулась зонтом и долбанула ее по темечку. Она чихнула и обмякла.