Всем врагам назло! - Елена Харькова

Так прошёл год.

Как-то вечером мать, уложив внучку спать, села рядом с Анжеликой и обняла её.

– Уехать бы тебе, доченька, отсюда надо. А то ты здесь, как и я, всю жизнь без мужа проживёшь. Нравы у нас строгие, народ ошибок не прощает…

– Эх, мама! Да я бы с удовольствием уехала! Видеть никого из станичников не хочу! Опостылело мне здесь всё! – простонала Анжелика. – Только зря вы надеетесь, мама, замуж я никогда не выйду.

– Ну что ты такое говоришь, доча! – всплеснула руками мать. – Вот увидишь, ты ещё полюбишь хорошего мужчину, а там, глядишь, и свадьбу сыграем.

Анжелика пристально посмотрела на мать.

– Я никогда никого не полюблю и никогда ни за кого замуж не пойду. Никогда!!!

Мать испугалась, оттого что сказано это было не в истерике, а спокойным уверенным тоном.

– Да что на этом Серёже свет клином, что ли, сошёлся? – поняла по-своему её обиду мать.

– При чём тут Серёжка? Плевать мне теперь на него! Плевать! Мне вообще на всех плевать! Я всех ненавижу!!!

– Господи! – обомлела мать. – Кого ты ненавидишь?

– Всех! И мужчин, и женщин! Все люди сволочи! Все только изображают из себя добреньких, притворяются, что любят тебя, а стоит споткнуться, так заклюют, затопчут, разорвут на части и на костях плясать будут! Ненавижу их! И я тоже так буду ко всем относиться! Мне теперь тоже на всех людей плевать! И пусть теперь они меня боятся! Поиздевались надо мной? Так теперь я им всем мстить буду!

– Бог с тобой, доченька! – замахала на неё руками мать. – Что ты заладила: ненавижу, буду мстить. Так нельзя! Люди у нас хорошие! Просто ты сама виновата. Надо было посадить этих негодяев. Тогда бы все поверили, что ты невиновна.

– Мама, ну как вы не понимаете?! Не смогла бы я их в тюрьму посадить. Кто бы мне поверил, что я тогда не сама к ним в машину села? Вся станица, которая меня знала с детства, не поверила. Серёжка, который меня любил, не поверил. А вы думаете, что чужой дядька судья мне поверит? Эх, мама, мама! Не было у меня никаких шансов. Но даже если бы их и посадили, они бы наверняка откупились и тут же вышли на свободу. И вот тогда бы не только мне плохо было!

– Ладно, что сделано, то сделано, – тяжело вздохнула мать. – Надо теперь думать, как жить дальше.

Через пару дней мать уехала в Краснодар. Вернулась она довольная и всё время чему-то улыбалась.

– Собирайся, доча. Через несколько дней поедешь в Москву к своей тётке. Она поможет тебе на работу устроиться да и с жильём как-нибудь решит. А пока поживёшь у неё. Она сказала, что с радостью примет племянницу.

– Тётка?! Разве у тебя в Москве есть сестра?! – с удивлением посмотрела Анжелика на сияющую от радости мать. – Она что, двоюродная? Что-то я никогда о ней не слышала.

– Она не моя сестра. Это родная сестра твоего отца. Он при мне ей позвонил и обо всём договорился. Между прочим, она очень обрадовалась, что у неё, оказывается, есть племянница! Судя по всему, она хорошая женщина.

– Моего отца?!! – поразилась Анжелика. – Вот это да! Ты же никогда мне про него ничего не рассказывала. И насколько я знаю, ты никогда с ним не встречалась. Где ты его нашла?

– Он актёр и работает в том же самом театре. И всё такой же красивый и обходительный! Сделал вид, что очень мне рад. Сказал, что я стала ещё прекраснее, – смущённо призналась мать, не сумев скрыть счастливую улыбку. – Ох шельмец! Кстати, он хочет с тобой познакомиться. Не бойся, я ничего плохого про тебя не рассказала. Я сказала, что тебе просто надоела деревня и ты хочешь пожить в городе. Вот он и помог. Так что, доча, съезди к нему, повидайся.

– Щас, побежала! Спешу и падаю! – зло ухмыльнулась Анжелика. – Девятнадцать лет обходилась без него, проживу и дальше. А вот тётушку свою, так и быть, навещу.

– Ладно. Так и сделаем. Поезжай в Москву. А за Оксанку не беспокойся. Пусть она пока со мной поживёт. А ты когда устроишь свою жизнь, тогда и заберёшь её.

Через несколько дней Анжелика уже ехала в поезде.

Она лежала на верхней полке и пыталась заснуть. Но стук колёс как будто напоминал ей: «Всё забыть, забыть, забыть. Не любить, не любить, не любить. Мстить, мстить, мстить…» Засыпая, она бормотала эти слова как клятву.

Глава 2

Вот и Москва. Перед выходом из вагона Анжелика остановилась, тряхнула головой, как бы сбрасывая с себя остатки воспоминаний о прошлой жизни. Всё. С прошлым покончено, и той доверчивой девчонки больше нет. На платформу вышла совсем другая Анжелика.

«Ну, люди, трепещите! И держитесь лучше от меня подальше! Больше я никому не позволю себя обидеть и растоптать! Ну уж нет, пусть меня теперь другие боятся! Я никого не пожалею! Да поможет Бог всем бедолагам, которые окажутся у меня на пути!»

– Анжелика! – послышался радостный возглас.

К ней навстречу спешила женщина лет около сорока, чуть располневшая, но всё ещё привлекательная той простой деревенской красотой с этими милыми ямочками на полных румяных щеках, слегка курносым носиком, мягкой округлости подбородком, пухлыми сочными губами и большими ярко-синими глазами. Анжелика с любопытством разглядывала так неожиданно объявившуюся на этом свете родственницу.

«Хм, интересно! А я действительно на неё немного похожа. Но по отдельности: глаза как у меня, ямочки на щеках, губы чуть-чуть похожи. А если смотреть на нас в общем, то вроде как и совсем не похожи».

Однако было что-то во внешности этой женщины неестественное, нелепое, придуманное. Как если бы, допустим, на добротную, даже красивую корову натянули шкуру газели. Смотришь, вроде как уже и не корова, но, увы, совсем не газель. Этим только всё испортили, зря корову изуродовали…

Так и на тётушке нелепо смотрелись изящная шляпка, кое-как нахлобученная на голову, розовый костюм со слишком зауженной и рельефно обтягивающей пухлые бёдра юбкой да туфли на высоченных шпильках, на которых женщина так и не научилась ходить. Тётушка изо всех сил стремилась выглядеть изящной столичной красоткой. Не истязая себя диетами, она просто утягивала свои телеса во всевозможные корсеты. Но, увы, подлый жирок всё равно побеждал и, растягивая прорезиненную ткань, выпирал из-под одежды рельефными складками, делая женщину похожей на гусеницу. Хотя, если честно сказать, тётя зря всё это с собой сотворила, ведь полнота очень шла ей. Такие пухленькие розовощёкие женщины притягивают людей своей исконно русской красотой и обаянием.

Тётушка так рьяно рванула навстречу Анжелике, что споткнулась на своих каблуках-шпильках и повисла на девушке, чуть не повалив её на платформу.

– Тьфу ты! Понатыркали тут дырок в асфальте! Шо за чертяки окаянные! – вспылила она, но тут же успокоилась и расплылась в улыбке. – Ну, здравствуй, племяшка! Я как тебя увидела, так сразу и узнала. Такими прекрасными золотыми волосами мог наградить только мой брат! У меня же, увы, настоящий цвет волос всего лишь тёмно-русый. Поэтому приходится перекрашиваться, шобы быть эффектной москвичкой, соответствовать статусу шикарной дамы. Как мне чёрный цвет, идёт?