Не убий… - Ирина Юсупова

…Зачем он живет здесь? Из-за Дениса?… Наверно, это самая большая глупость, которую он делает. Он уже не его сын. Если бы они с Наташей развелись и жили отдельно, у него были бы, пусть два-три часа в неделю, но его, законные! И уж тогда, видно, он бы бросал все дела в эти часы, и посвящал их действительно только сыну. И был бы с ним наедине, что очень важно. А что получается сейчас? Он не может остаться с ним только вдвоем! Так уж постоянно выходит, что либо Наташа, либо эта их "домомучительница", конечно же,  "совершенно случайно" оказываются рядом. И видно он уже подсознательно, всегда ища какое-то оправдание, избегает ранних приходов домой. Нынче да завтра… Ладно, сегодня не успел, завтра наверстаю. Завтра не получилось, так уж на следующей неделе… И цепляются дни за дни, недели за недели… И получается, что не видит он Дениса иногда больше месяца…

…И он уже опоздал. Он безнадежно опоздал. Человек в семь лет – это почти взрослый человек. Недавно, все-таки, ухитрившись поговорить с ним "по душам" и почти наедине – он пришел домой днем, чего не ожидал никто, Наташи не было, а "домомучительница" готовила обед и бегала как челнок то к ним, то на кухню, – он ужаснулся! Ужаснулся, что такой маленький человек так трезво и практично смотрит на мир, что он уже представляет, чего хочет в этой жизни и как будет это получать. Вот именно так – получать. Не добиваться, не стремиться, а именно получать! Может это, на самом деле, хорошо?… Может это просто новое поколение?… Уверенное в себе с детства?

Вот только рассчитывает это поколение отнюдь не на себя, а на него. Потому что все в его рассказе о будущей жизни сводилось к тому, что «папа ему устроит», «папа за него заплатит». Тут он просто говорил как будто с самой Наташей. Это ведь именно у нее была такая уверенность в том, что раз он встал-таки на ноги, то теперь должен обеспечивать и ее, и сына и, вероятно, и внуков… до их пенсии!

– Все, отбой… – он даже головой помотал, отгоняя тяжелые мысли. – Поел на ночь – ужас! Копченой колбасы – дважды ужас. И сразу пойду спать. Ужас вселенского масштаба! Все, братья-товарищи, жить осталось после такого всего ничего, готовьте платки для рыданий на моей могилке!

Он уже хотел сполоснуть свою чашку, но вдруг, криво усмехнувшись, свалил все в мойку – и чашку и доску, на которой резал колбасу и хлеб, и нож.

– Имею право, в конце концов, – сказал тихо и ушел…

…А вот встретить Марину пока никак не получалось… Он уже вторую неделю сидел в машине около выхода, начиная с трех часов.

"Может, она не отсюда выходит? Или вообще раньше?" – перебирал он возможные варианты…

На душе было отвратительно, да и руководить по телефону такой махиной, какой на самом деле являлась его фирма, было весьма и весьма непросто. Он как ненормальный летал днем по Москве, пытаясь переделать все неотложные дела до обеда. Его зам. даже начал странно посматривать на него, когда он, бросив на ходу: "Я на мобильном…" убегал ровно в половине третьего…

"Если сегодня не встречу – еду к Илюхе и убью его, если не даст телефон…" – попутно он также пытался понять, что же так задело его в этой Марине? И надеялся, что, может, поговорит с ней еще разок, или просто увидит, и пройдет все бесследно?…

…Какое пройдет!… Когда он все-таки увидел ее, одетую все в тот же джинсовый костюм и выходящую из дверей, он выкатился из машины как мячик и почти бегом, как мальчишка на первом свидании, подлетел к ней:

– Здравствуйте… Это я, – придумать ничего "умнее" за все эти две недели он не мог!

– Сергей? – она смотрела на него удивленно и как-то странно. Как будто вглядывалась и чего-то искала в его лице.

– Имя мое вы не забыли, это обнадеживает, – попытался пошутить он.

– Что-то случилось? – все эмоции теперь у нее сменились испугом. – Илья?

– Нет-нет, – тут же быстро вставил он. – Все в порядке, все живы-здоровы.

– А тогда?… – теперь опять было удивление. Но уже только удивление.

– Просто вы тогда так тихо ушли… Я даже не успел попросить у вас телефон!

– А у Ильи? – еще больше удивилась она. – Ведь он его знает, мы с ним еще пару раз говорили после того вечера!

– Он не дает, – он смотрел ей в глаза и пытался понять, что с ним происходит.

– Странно, – она опустила глаза. – И… Вы что-то хотели мне сказать?

– Я еще тогда хотел вас проводить домой… А теперь почти две недели жду здесь, у выхода.

– Две недели? Зачем? – опять посмотрев на него, изумилась она. – Да и не было меня, я сегодня первый раз после того вечера на работу вышла. Немного простыла тогда… Решила дома поработать и отсидеться, чтобы совсем не заболеть… – она говорила это как будто оправдываясь, но потом немного нахмурилась: – Так зачем?

– Я на машине, – он махнул в сторону своего авто. – Пойдемте, до дома подвезу.

– Зачем это? – она смотрела не него все также, немного нахмурившись.

– На улице прохладно, опять простудитесь, – он пытался улыбкой разрядить обстановку. – А у меня "климат-контроль"… И записей много хороших!

– В метро не холодно. И от метро мне совсем рядом. Если вы что-то хотели сказать – говорите. А нет, тогда извините и до свидания.

И так как он молчал, судорожно придумывая что бы такое сказать существенное, она уже сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но он, сделав шаг туда же, решил пойти напролом:

– Марина, я вам неприятен?

– Нет, – она растерялась. – Вовсе нет…

– У вас есть кто-то, кому будет неприятна эта ваша поездка? – он только сейчас вдруг подумал, что, конечно же, у нее есть муж… друг… или кто-то… Подумал и испугался, что сейчас от ее "да" все сразу кончится, так и не начавшись!

– Нет,… – было видно, что она не хотела отвечать на этот вопрос, но и врать и уходить от ответа тоже, видно, не умела.

– Может, вы меня боитесь? Честно, я не маньяк и не насильник! Вот, – он вытащил из кармана мобильный телефон. – Позвоните Илье, он подтвердит!

– Нет, нет, что вы… – она теперь растерянно смотрела на него. – Но я живу так далеко! Самая окраина… – она махнула рукой куда-то на север. – Столько времени… и бензина…

– Значит, идем, – он знал, что когда женщина неуверенна, тогда кто-то должен все решить за нее. – Идем… – и взял ее за локоть. Такой остренький даже сквозь джинсовую куртку…

Она пошла молча, все еще нахмурившись и о чем-то напряженно думая, но не сопротивлялась, и только уже в самой машине тихо сказала:

– Я наверно не должна бы этого делать…– но скорее для себя, а не для него…

– Вы, видимо, о том, что я женат и у меня семья? – по тому как удивленно взлетели ее брови, он с досадой понял, что поторопился. – Можете забыть. Фактически мы в разводе уже лет пять. У каждого своя жизнь, так что…

– Нет, я об этом не знала.

А он не знал чем опять заполнить паузу, и не узнавал себя, "балаболку", как часто звал его Илья. Тогда он включил магнитолу и поставил первое, что попалось под руку – Криса Ри.

– Нет, только не его! – она, почему-то испугавшись, даже руки вперед выставила, открыв при этом изящные запястья, а он покрепче взялся за руль, потому что женские руки, на самом деле, и так весьма эротичная часть тела, а такие руки!

– Не любите? – удивился он. – Странно… Мне казалось, это в вашем вкусе.

– Нет… – она опустила глаза. – То есть да, действительно в моем… Только не надо…

– Хорошо, – он не стал задавать вопросов. – Тогда выберите сами.

– Нет-нет… Мне все равно, – она так и не поднимала глаз. – Только не Ри…

– Ладно, – он взял первый из стойки. – Назарет пойдет?

– Если это еще и баллады! – она подняла глаза и чуть улыбнулась.

– Угадали! – воодушевился он совпадением их вкусов. – Именно баллады.

– Баллады у них прелестны… Но все-таки у вас они получались лучше! Тогда, у Ильи.

– Я их играл?! – совершенно искренне удивился он. – Ну, надо же! А я и не помню. Вообще, тогда руки играли, не я. Я уже с трудом «до» от «ре» отличаю!

– Ах, как напрасно… – она опять немного оттаяла, как и тогда у Ильи. – Нет, правда, вы владеете таким богатством – умением играть, и не играете!

– Решено, покупаю небольшой синтезатор, – серьезно сказал он. – И чтобы от прикуривателя работал. Буду вам здесь играть, в машине.

Она лишь тихо рассмеялась в ответ, а он, чувствуя, что от этого смеха может стать неуправляемым, опять вцепился в руль и продолжал балагурить:

– Ну, а как еще вас в машину затащить? Сегодня почти насильно, завтра, видно, вообще придется помощника взять.

– Завтра? – она перестала смеяться  и опять нахмурилась. – Вот что, Сергей. Если серьезно, то не надо никаких завтра.

– Вы завтра не работаете?

– Нет, работаю. Но… – она так и сидела, нахмурившись. – Я имела в виду ни завтра, ни вообще…

Он затормозил и съехал на обочину. Сидел, не глядя на нее, облокотившись на руль.

– Значит, все-таки я вам неприятен.

– Нет. Правда, нет! Только… – она словно подбирала слова. – Я просто боюсь за вас.