Стихотворения (1922 - февраль 1923) - Владимир Маяковский

                   То-то за границей -

                   за границей культура.

                   Поэту в России -

                   одна грусть!

                   А в Латвии

                   каждый знает тебя наизусть.

               130 В Латвии

                   даже министр каждый -

                   и то томится духовной жаждой.

                   Есть аудитории.

                   И залы есть.

                   Мне и захотелось лекциишку прочесть.

                   Лекцию не утаишь.

                   Лекция - что шило.

                   Пришлось просить,

                   чтоб полиция разрешила.

               140 Жду разрешения

                   у господина префекта.

                   Господин симпатичный -

                   в погончиках некто.

                   У нас

                   с бумажкой

                   натерпелись бы волокит,

                   а он

                   и не взглянул на бумажкин вид.

                   Сразу говорит:

               150 "Запрещается.

                   Прощайте!"

                   - Разрешите, - прошу, -

                   ну чего вы запрещаете? -

                   Вотще!

                   "Квесис, - говорит, - против футуризма вообще".

                   Спрашиваю,

                   в поклоне свесясь:

                   - Что это за кушанье такое -

                   К-в-е-с-и-с? -

               160 "Министр внудел,

                   - префект рек -

                   образованный -

                   знает вас вдоль и поперек".

                   - А Квесис

                   не запрещает,

                   ежели человек - брюнет? -

                   спрашиваю в бессильной яри.

                   "Нет, - говорит, -

                   на брюнетов запрещения нет".

               170 Слава богу!

                   (я-то, на всякий случай - карий).

                              НАРОДОНАСЕЛЕНИЕ

                   В Риге не видно худого народонаселения.

                   Голод попрятался на фабрики и в селения.

                   А в бульварной гуще -

                   народ жирнющий.

                   Щеки красные,

                   рот - во!

                   В России даже у нэпистов меньше рот.

                   А в остальном -

               180 народ ничего,

                   даже довольно милый народ.

                               МОРАЛЬ В ОБЩЕМ

                   Зря,

                   ребята,

                   на Россию ропщем.

                   [1922]

                         БАЛЛАДА О ДОБЛЕСТНОМ ЭМИЛЕ

                        Замри, народ! Любуйся, тих!

                        Плети венки из лилий.

                        Греми о Вандервельде стих,

                        о доблестном Эмиле!

                        С Эмилем сим сравнимся мы ль:

                        он чист, он благороден.

                        Душою любящей Эмиль

                        голубки белой вроде.

                        Не любит страсть Эмиль Чеку,

                     10 Эмиль Христова нрава:

                        ударь щеку Эмильчику -

                        он повернется справа.

                        Но к страждущим Эмиль премил,

                        в любви к несчастным тая,

                        за всех бороться рад Эмиль,

                        язык не покладая.

                        Читал Эмиль газету раз.

                        Вдруг вздрогнул, кофий вылья,

                        и слезы брызнули из глаз

                     20 предоброго Эмиля.

                        "Что это? Сказка? Или быль?

                        Не сказка!.. Вот!.. В газете... -

                        Сквозь слезы шепчет вслух Эмиль: -

                        Ведь у эсеров дети...

                        Судить?! За пулю Ильичу?!

                        За что? Двух-трех убили?

                        Не допущу! Бегу! Лечу!"

                        Надел штаны Эмилий.

                        Эмилий взял портфель и трость.

                     30 Бежит. От спешки в мыле.

                        По миле миль несется гость.

                        И думает Эмилий:

                        "Уж погоди, Чека-змея!

                        Раздокажу я! Или

                        не адвокат я? Я не я!

                        сапог, а не Эмилий".

                        Москва. Вокзал. Народу сонм.

                        Набит, что в бочке сельди.

                        И, выгнув груди колесом,

                     40 выходит Вандервельде.

                        Эмиль разинул сладкий рот,

                        тряхнул кудрей Эмилий.

                        Застыл народ. И вдруг... И вот...

                        Мильоном кошек взвыли.

                        Грознее и грознее вой.

                        Господь, храни Эмиля!

                        А вдруг букетом-крапивой

                        кой-что Эмилю взмылят?

                        Но друг один нашелся вдруг.

                     50 Дорогу шпорой пыля,

                        за ручку взял Эмиля друг

                        и ткнул в авто Эмиля.

                        - Свою иекончепную речь

                        слезой, Эмилий, вылей! -

                        И, нежно другу ткнувшись в френч,

                        истек слезой Эмилий.

                        А друг за лаской ласку льет:

                        - Не плачь, Эмилий милый!

                        Не плачь! До свадьбы заживет! -

                     60 И в ласках стих Эмилий.

                        Смахнувши слезку со щеки,

                        обнять дружище рад он.

                        "Кто ты, о друг?" - Кто я? Чекист

                        особого отряда. -

                        "Да это я?! Да это вы ль?!

                        Ох! Сердце... Сердце рапа!"

                        Чекист в ответ: - Прости, Эмиль.

                        Приставлены... Охрана... -

                        Эмиль белей, чем белый лист,

                     70 осмыслить факты тужась.

                        "Один лишь друг и тот - чекист!

                        Позор! Проклятье! Ужас!"

                                   -----

                        Морали в сей поэме нет.

                        Эмилий милый, вы вот,

                        должно быть, тож на сей предмет

                        успели сделать вывод?!

                        [1922]

                                   HATE!                             БАСНЯ О "КРОКОДИЛЕ"                             И О ПОДПИСНОЙ ПЛАТЕ

                      Вокруг "Крокодила"

                      компания ходила.

                      Захотелось нэпам,

                      так или иначе,

                      получить на обед филей "Крокодилячий".

                      Чтоб обед рассервизить тонко,

                      решили:

                      - Сначала измерим "Крокодилёика"! -

                      От хвоста до ноздри,

                   10 с ноздрею даже,

                      оказалось -

                      без вершка 50 сажен.

                      Перемерили "Крокодилину",

                      и вдруг

                      в ней -

                      от хвоста до ноздри 90 саженей.

                      Перемерили опять:

                      до ноздри

                      с хвоста

                   20 саженей оказалось больше ста.

                      "Крокодилище" перемерили

                      - ну и делища! -

                      500 саженей!

                      750!

                      1000!

                      Бегают,

                      меряют.