Тень и реальность - Н. Кротовская

Можно ли доверять шабде?

Этот спор о двух банкнотах не просто шутка, позволившая читателям немного отдохнуть от премудростей гносеологии. Трения между рационалистами (теми, кто доверяет своему уму, то есть разуму) и эмпирикам (теми, кто доверяет своим глазам, то есть чувствам) были предметом философских споров начиная с древности. Подобно оставленным без присмотра детям пратьякша и анумана ссорятся между собой, пока отсутствует их авторитетный отец — ведическая шабда.

Как упоминалось выше, физики-теоретики вслед за Декартом отдают анумане предпочтение перед пратьякшей. Они хотят построить Теорию всего сущего, математическую формулу, дающую такое краткое объяснение Вселенной, что ее можно было бы написать на футболке. Все это очень увлекательно, однако никто не знает, какое отношение эта формула имеет к истине: «Одна теория надстраивается над другой. И невозможно избавиться от подозрения, что мы всего лишь строим очень недолговечный карточный домик» [13].

К сожалению, ведическую шабда-праману принято считать чем-то вроде авторитета ipse dixit, против которого выступал Декарт. Поэтому интеллектуалы по-прежнему предпочитают всем остальным праманам умазаключения (ануману), хотя они и не бывают безупречными. Однако существует три простых стандартных правила семантики (науки о лингвистической коммуникации), предлагающих метод, с помощью которого можно убедиться, что шабда не сводится к пустопорожним словам. Эти правила, признанные в контексте современности «разумными», в контексте ведической цивилизации действовали всегда. Если мне нужно узнать, действительно ли данное утверждение является авторитетным, я должен:

1) точно знать, что означает данное утверждение;

2) знать, как его можно проверить;

3) иметь надежное доказательство его истинности[14].

Во-первых, чтобы узнать, что означает данное утверждение, я должен овладеть соответствующей дисциплиной. Например, я не буду знать, что означают слова «недетерминистический», «полиномный» и т.д., если я являюсь специалистом по плетению корзин, садоводству или френологии. В данном случае подходящей дисциплиной является комбинаторика, наука о сложных логических проблемах. Подобно этому, если я хочу узнать, что означает высказывание «Шабда — это звуковое воплощение Кришны», я должен принять систему обучения (парампару), с помощью которой передается шабда.

Во-вторых, я проверяю истинность утверждения «Шабда — звуковое воплощение Кришны», обращаясь к трем источникам шабды, признаваемым парампарой: гуру, шастрам и садху. Если я читаю это утверждение в писаниях, я обращаюсь за подтверждением к гуру и садху. Если я слышу его от гуру, я обращаюсь за подтверждением к шастрам и садху, а если я слышу его от садху, то обращаюсь к шастрам и гуру. Когда же я действительно следую шабде на практике, то Сам Господь Кришна, источник всех знаний, из сердца подтверждает ее.

В-третьих, существует еще одно убедительное основание для того, чтобы поверить в утверждение о том, что «Шабда — это звуковое воплощение Кришны». Человек, признавший авторитет ума и чувств, ограничен ими и, значит, ограничен своим невежеством. Для прочих живых существ подобное невежество естественно, однако для человека это порок, порождающий порок. Звук ipse dixit не в состоянии освободить человека от порочных требований ума и чувств. Шабда, понятая и проверенная согласно двум предыдущим правилам, преображает того, кто ее слышит, тогда как звук ipse dixit не способен на это. Шрила Прабхупада пишет в «Бхагавад-гите как она есть»:

«Совершенное знание, полученное от Верховной Личности Бога, — это путь к освобождению» [15].

То, что люди, вставшие на этот путь, освобождают свое сознание от диктата ума и чувств, от невежества и порока, это самоочевидный факт. Непосредственный опыт очистительной силы убеждает человека, идущего этим путем, в ее авторитетности. В конце пути освобождения, пути слушания ведической шабды, Кришна открывает Себя, представая перед нами как Абсолютное Знание, Абсолютный Познающий и Абсолютный Объект Познания. Это состояние полного постижения истины и называется сознанием Кришны.

Наше предисловие подошло к концу, однако у нас остаются невыясненными по меньшей мере два вопроса: «Каким образом шабда руководит пратьякшей и ануманой?», «Каким образом шабда непосредственно открывает нам трансцендентные миры духовного измерения?» Эти и многие другие вопросы мы рассмотрим в последующих главах.

Глава 1. Восприятие (Пратьякша)

В «Веданта-сьямантаке» (1.2) Шрила Баладева Видьябхушана определяет чувственное восприятие как индрьяртха санникарше пратьякшам, «непосредственный контакт органов чувств со своими объектами». В результате подобного контакта приобретается опыт. Но является ли этот опыт знанием? Последователи школы наивного, или бульварного, реализма отвечают на этот вопрос утвердительно: все именно таково, каким кажется.

Однако еще во времена Декарта наивный реализм считался несовершенным. Чувства воспринимают только то, что западные философы называют явными качествами природы, например вкус и цвет. Но явные качества не обнаруживают собственную причину, тогда как Новая философия семнадцатого века ставила перед собой задачу эту причину найти. За этот период первые ученые в современном понимании этого слова, разработали обширную программу экспериментов, рассчитанных на то, чтобы вырваться за пределы наивного опыта.

Латинские слова experientia и experimentum — опыт (жизненный) и опыт (эксперимент) — тесно связаны. До Декарта они были почти синонимами. Средневековые ученые проводили наивные experimentа fructifera — «плодоносные опыты», рассчитанные на то, чтобы получить определенный результат или принести практическую пользу. Металлурги того времени стремились получить высококачественные металлические орудия, закаливая их в экспериментальных ваннах, наполненных веществами растительного или животного происхождения. Например соком «острого» хрена, который якобы придавал остроту лезвиям. Подобные «плодоносные» эксперименты имели дело только с явными свойствами природы. Но со временем ремесленники и химики, усвоившие новые способы обработки, пришедшие в Европу из исламского мира, стали проводить более изощренные experimentа lucifera — так называемые «светоносные опыты», предназначенные для того, чтобы выявить скрытые (оккультные и эзотерические) свойства природы.

Изначально предполагалось, что скрытые качества, например свойство магнита притягивать железо, являются таинственными, хотя и естественными явлениями. Однако с появлением философии нового времени все воспринимаемые качества природы стали считаться скрытыми, или эзотерическими. Английский ученый Джозеф Гланвилл (1636—1680) заявлял в своей книге «Научный скепсис»:

«Самые обычные явления не могут быть познаны или усовершенствованы без проникновения в их скрытую природу. Ибо ко всем вещам Природа приложила невидимую руку».

В этих словах кратко сформулирована основная предпосылка науки — не только западной, но и ведической. И та и другая признают, что чувственный опыт имеет отношение только к внешней стороне явления, тогда как истина лежит гораздо глубже. Но эти две науки отличаются по методологии. Западная полагается на «светоносные опыты», в то время как ведическая — на адхьятма-дипу, «свет трансцендентного знания». В любом случае, чтобы рассеять тьму, необходим свет. Но что такое тьма? Согласно Ведам, это ложное эго (на санскрите аханкара), о котором Господь Кришна поведал в «Шримад-Бхагаватам» (11.24.7—11.24.8) [16].

Ложное эго

Чувственное восприятие является функцией сознания. Как говорит Господь Кришна в «Бхагавад-гите» (9.2), павитрам идам уттамам пратьякшавагамам дхармьям — чистое сознание дает нам возможность непосредственно воспринимать свою природу. Физическое чувственное восприятие затемняет эту способность, ставит ей препятствия. Это происходит, когда душа ошибочно отождествляет себя с телом. Эта ошибка и есть ложное эго. Истинным эго, которое наблюдает объекты чувственного восприятия, является душа (атма), которая принципиально отлична от материи: эвам драшта танох притхак[17]. Дух отличается от материи способностью сознавать себя. Однако ложное эго привязывает сознание к материи.