Дневник порнографа - Дэнни Кинг

— Как провела выходные? — спросила ее Джеки.

— Нормально, — ответила Мэри, продолжая глазеть на меня.

— Встречалась с Данканом?

— Нет.

Ее запас слов вот-вот должен был иссякнуть.

— Мы с мамой ходили по магазинам.

— Правда? И что же вы купили? — спросил я, будто мне интересно.

— Несколько трусов и карандаш, — ровно ответила Мэри.

— Зачем тебе карандаш? У нас их и так девать некуда! — удивилась Джеки.

— Нет, для глаз.

И Мэри показала на свои глаза. А потом перевела эти глаза на журнал у меня в руках и сделала то же замечание:

— Это Таня? Манда у нее — просто ужас. Вся какая-то изуродованная. Кошмар.

— Мэри! Разве можно так выражаться? — вскинулась Джеки.

— Но я ведь права, ты сама так говорила, — настаивала Мэри.

— Зато я не произносила слова на «м». Что за ужасное слово!

— Какое? «Манда»?

— Мэри, прекрати! Это неприлично!

— Почему? Все так говорят.

— Вовсе не обязательно брать с них пример. Ты должна быть выше этого!

— У меня больше прав говорить «манда», потому что в отличие от остальных она у меня есть.

И Мэри показала у себя между ног — коротких и толстых.

Беседа пошла своим чередом, хотя вспоминать дальше мне неохота. Они отошли от моего стола, и я наконец-то был предоставлен самому себе. Следующие полчаса я аккуратно складывал коробки на пол, а заодно убрал с «Рабочего стола» ту картинку.

Теперь, листая «Блинг», я чувствовал себя несколько свободнее. Надо было оценить новое оформление журнала, но все как-то не получалось: сиськи и задницы мешали сосредоточиться. Я отложил журнал и потом еще долго ерзал на стуле в ожидании остальных незнакомцев, собаку съевших в порнографии.

Несколько из них нарисовались к половине одиннадцатого. Сердито на меня глянув, они занялись каждый своим делом. И только без десяти одиннадцать появился некто и сел за дизайнерский стол рядом со мной. Он казался гораздо старше тех, кого я встречал до сих пор, — на мой взгляд, ему было лет пятьдесят. Измученный, с трудом соображающий, будто ночь провел в придорожной канаве.

— Ты кто? — Лоб незнакомца избороздили морщины.

— Годфри Бишоп, — представился я и протянул руку, но тот уже отвернулся к компьютеру.

— Новенький?

— Нет, я работаю здесь не первый год, просто все это время сидел под столом.

Похоже, здесь принято не смотреть, а пялиться.

— А… — сказал он как ни в чем не бывало. — Меня зовут Роджер. Я дизайнер. Будешь работать в «Блинге»?

Я ответил утвердительно, а потом спросил:

— Ты сам-то в каком журнале?

— В каком? В каких! Суки… Я делаю «Блинг» и «Фрот», — пробормотал он. — Гадство! Я один такой! Другие дизайнеры выпускают только один журнал. А я уродуюсь в двух! Это честно? Вот ты скажи! Где еще дизайнера могут заставить выпускать два журнала? Пидорасы… Как меня это все достало! Два сраных журнала… А платят? Как плакат нужен или там приложение какое-нибудь — к кому они обращаются? К Дону, у которого только один журнал в двадцать с чем-то страниц, меньше любого моего? Нет, они идут ко мне. Нашли дурака… Знаешь что? Вот я тебе сейчас скажу… Затрахали, суки!

Роджер повернулся ко мне спиной и вынул бутерброды. Он не замолкал еще минут десять. В конце концов в нашем углу опять стало тихо.

Вокруг одного из столов толпились, смеялись и курили. Несколько лиц повернулись в мою сторону. Потом от компании отделился высокий парень и подошел ко мне.

— Новый помощник редактора, да?

Он выгодно отличался от Роджера.

— Годфри Бишоп, — сказал я, вставая и протягивая руку.

Тот ее пожал и кивнул на остальных:

— Пошли познакомлю со всеми.

Я пошел за ним.

— Меня зовут Пэдди, — сказал длинный. — Я редактирую «Эйс». А вот Хассим, мой дизайнер. Это Пол, он же Толстый, помощник редактора…

— Э!.. — возмутился Толстый. По-моему, зря возмутился.

— Вот Дон, дизайнер «Бэнгерз!», и Мэтт, помощник редактора во «Фроте». А на остальных не обращай внимания.

Он махнул рукой. Жест предназначался выпускающим редакторам и Роджеру. Оставшимся одному или двоим присутствующим не было до нас никакого дела.

— Это Годфри Бишоп, — представил меня Пэдди, — помощник редактора в «Блинге». Здесь бывает очень даже ничего, только про секс лучше забудь.

Странно как-то…

— Как тебе та баба на собеседовании? — спросил Хассим.

— А! Что они имели в виду? Я так и не понял.

— Хотели повеселиться, больше ничего. Посмотреть на твою реакцию, — объяснил Пэдди. — Стюарт нанял ее на один день, за пару сотен фунтов, чтобы сидела на собеседовании. Мало кому удается выполнить задание, когда она рядом трясет своими сиськами. Только тебе и еще нескольким.

— Ты представь! — ухмыльнулся Мэтт. — Один парень даже вынул свою колбасу и не успел полностью раздеться лишь потому, что его вышвырнули.

Все заржали. Кроме меня. Я почувствовал, как мое сердце сжали чьи-то ледяные руки.

— Так она тут не работает? — спросил я наивно.

— С какой стати? Вот балбес! — ответил Дон. — Что ей здесь делать?

— Все уверены, что мы держим голых баб прямо в редакции, — вздохнул Пэдди.

— А с этой моделью, Ребеккой, вышла вот какая штука. Стюарт хотел фотографировать претендентов на ее фоне, а потом сделать из этого материал и окупить расходы, но забыл. Теперь он собирается просто заныкать двести пятьдесят фунтов.

— А где Стюарт?

— Сегодня понедельник, — ответил Пэдди. — Скорее всего лежит где-нибудь без чувств.

— Подожди-ка, я проверю. — Мэтт набрал номер и спросил: — Стюарт не звонил?

Угукнув, он повесил трубку и сообщил, что Стюарт сказался больным и сегодня не придет. Я почесал голову. Мне-то что делать?

— Можешь пока почитать мою газету, — предложил Толстый и полез в задний карман.

— Надо убить два часа до обеда, — объяснил Пэдди, — тогда мы пойдем в паб и выпьем. В понедельник без этого никак, верно?

Следующие два часа тянулись еле-еле. Мне было до такой степени нечем заняться, что я принялся разгадывать кроссворд в «Сане».[6] Другие тоже валяли дурака. Роджер играл в покер по Интернету; судя по всему, везучестью он не отличался. Пэдди, Дон и остальные рассредоточились по офису и болтали с окружающими или по телефону, а Толстый с Хассимом играли в бейсбол двумя резиновыми сиськами, склеенными в виде большого мяча. Время от времени спортивный снаряд залетал на Джекин стол, сшибал чашки и сбрасывал бумаги, отчего Джеки прямо зверела. Парни прекращали минут на десять, затем все начиналось сначала. Наконец мячик пролетел через весь офис и попал в щеку Мэри. Раздался громкий шлепок. Мэри пару раз моргнула и вдруг засмеялась.

О боже! Пэдди прав. Надо выпить.

Пробил час дня, меня заарканили и отвели в «Аббат», находящийся в трех номерах от «Мунлайт паблишинг».

— Пэдди «Гиннесс», Дону тоже, Мэтту «Экспорт», а Полу «Фостерс» и тарелку чипсов, — перечислил хозяин паба.

Он достал кружки, а теперь постукивал по кассовому аппарату, дожидаясь подтверждения.

— Где Хассим? — спросил он.

— Будет с минуты на минуту. У них с Питером какой-то разговор, — ответил Пэдди, а хозяин отправился за очередной пинтой «Гиннесса».

— Ты что будешь? — спросил меня Пэдди, и я заказал пинту «Стеллы». — Клифф, это Годфри. С сегодняшнего дня он работает в «Блинге», — представил он меня хозяину паба (впервые в жизни меня представляли хозяину паба).

— Как же, работает! — хмыкнул Клифф. — Хватит заливать. Работа — это не про вас.

Мне послышался зловещий звон колоколов.

— Вы часто сюда ходите? — спросил я Пэдди.

— Время от времени, по настроению, — пожал тот плечами, и все расселись вокруг столика у камина.

Паб следовал традициям, и, как это всегда бывает с традиционными пабами, кисть маляра не касалась его стен годов этак с шестидесятых. Впрочем, в углу стоял телевизор, по которому шли гонки, а еще тут имелся автомат с сигаретами. Его уже перевели на десятичную денежную систему.

— Как тебе твой первый день в порноиндустрии?

— Сделал я не сказать чтобы много…

— Брось! Нашел о чем беспокоиться. Может, завтра что-нибудь сделаешь, — успокоил Пэдди и с удовольствием несколько раз отхлебнул. — То, что доктор категорически запретил.

Хотите верьте, хотите нет (я поначалу не верил), но Пэдди получил в Оксфорде ученую степень по какой-то зауми, а от такого Ай-Кью, как у него, вы бы запрыгали от счастья — доведись вам выбить его в «дартсе» тремя дротиками. Он закончил университет пять лет назад и приехал в Лондон, чтобы строить лучезарную карьеру, однако сбился с пути. В первые две недели он разослал десятки писем десяткам компаний и получил десятки приглашений на работу. Пэдди выбрал из них наиболее соблазнительные, среди которых в глаза бросалось одно. Он уже успел связаться с «Гардиан»,[7] они пригласили его на собеседование. Ему было интересно — оно и понятно.