Избранное - Сергей Петров

1965

("Я стал теперь такая скука")

Я стал теперь такая скука,такой житейский профсоюз,что без повестки и без стукая сам в себя зайти боюсь:а ну как встретят дружной бранью,за то, что сдал, за то, что стих,за то, что опоздал к собранью,к собранью истин прописных?

1966

("Опять сижу в добре я по пояс")

Опять сижу в добре я по пояс,на благодушье разбазарясь,и только пузырями лопаюсь,на славную погоду зарясь.

А если бы набраться злости,спустить с цепи медвежий стих,когда язык ломает кости,а не перемывает их!

4 января 1966 – 2 февраля 1967

ТЫ

С червивой ложью, с истиной костлявой,с кровавой кривдой, с правдой моровойшаталась ты по улицам шалавойи шлялась за бесстыжей доброй славой,не брезгуя осудой и хулой.

Брала-врала, давала, но драла же! –до дрожи дорогой, до самой блудной блажи, –и ставила на нищего туза,играла в ералаш, ерошилась и в ражевдруг становилась нежной кожи глаже,являясь в полном голом антураже,развеся уши, губы и глаза;шампанским закипала вкруть и дажелетала в однодневном экипаже,наряженная в воздух стрекоза,на Елисейских на Полях и за-летейских заживо, в бессмертные пейзажиты погружалась, словно в вернисажи,где нет уже ни копоти, ни сажи,а только дым, хрусталь и бирюза;с распухшей рожей, плача от пропажи,пропащая и винной гари гаже,жила ты, лежа с кражи до продажи,на дрогах стыла хуже мертвой клажии падала, как грешная слеза.

И всем скорбям была ты запевала,глотала ты пилюли "Ай-люли!",их будто гвозди в глотку забивалаи запивала – словно забывала –их горем всей Руси и всей земли.

Валилась замертво. В твоем развалевалялись похоть с нехотью вдвоем.И жизнью умники тебя прозвалии брали напрокат, взаймы, в заклад, в наем.

1967

("С глухой погодою второго сорта")

Т.Ю. Хмельницкой

С глухой погодою второго сорта,с развалистой старинною зимой,с обрывком вечера я сам-четвертыйиду домой по улочке немой.

Из теплой задушевной полутемия как попало песенки плету,и незаметно я теряю время,и тихо набираю пустоту.

Как ветром сдуло думы о пороге,сорвались кротко две сосульки с век,и одиноко сделалось дороге,где снова я и длинный-длинный снег.

1967

ГАДАНЬЕ С ПРИПЛЯСОМ

Дай в новом годусгадать про невзгоду!Гляди, я кладувсю правду в колоду.Глядеться в окнодуше не мешаю.Смотри, как смешноя карты мешаю.

Ах, тра-ла-ля-ля!У нашей у кралилюбовь королянедавно украли.Он волосом рус,он масти червонной,но чтой-то огрузживотик евонный.

Ах, тралички-вали,вали ты, коли!Коли не совраливалеты-врали,так пали емувинновый, бубновый –в казенном домуон будет с обновой...

В косую легло.Поверь рукосую –гляди, как теплоя карты тасую.Ночами не спит,от страха голодный.А правда шипитзмеей подколодной.

1967

("Что же ходишь ты возле жизни?")

Что же ходишь ты возле жизни?Ах, не думай и не гадай!Хоть единой слезинкой брызниили слово, как руку, дай!

Протяни! (Не на отсеченье!)Ну, а я тебе поручусьза торжественное мученьевсех пяти оголенных чувств,

за святое четвертованье,за изломанный костный хрусти за то, что я, как сознанье,всеобъемлющ и, значит, пуст.

1967

КОРОТКАЯ ГРОЗА

Блеснула вдруг и полоснулапо горизонту раза два,плеснула наспех и едвапол-улицы ополоснулаи, собираясь дать разаселу за то, что днем уснуло,она тихонько громыхнула,такая славная гроза!Потом рукой на гром махнула:Сойдет и так! Не до беды!Черемухой чуть-чуть пахнула,чрез громовой ухаб махнула,и, словно ахнув, распахнулаглаза, и окна, и сады.

1968

("Я у себя сижу бочком да с краю")

Я у себя сижу бочком да с краю,тасую карты и на них гадаю.А толку что? Когда последний годнаступит мне на горло и заткнетпроклятым кляпом рот сухой и глотку,а тело по течению, как лодку,поволочет безвременья река,туманная, как память старика,как бороды слезливой половодье...Послушай, Боже, отпусти поводья,дай закусить до крови удила,покуда смерть меня не родила!

11 мая 1969

ЯМА

(фуга)

Я есмь помойная великой Яви яма.Всё не по-моему. – Мне воли нет и нет. –В меня летит с небес помет комет.И я зияю голым глазом срама,сияю пустотой, как рама(где не бытийствуя изображен предмет).Как рама вдрызг разбитого оконца –слепорожденная дыра, –взирающая оком незнакомцана все окраины вселенского двора.Двора с помойной ямою и с кучейнавозной! Грозной! (словно гроб иль гром).И надокучил я себе, как дождь трескучий,костлявый дождь, который хил и хром.И вот, ощерясь, точно зверь рыскучий,и ощетинясь всей собачьей тучей,я по утрам сживаюсь со дворомне зная чем, душой или нутром,а ночью, выпав, как несчастный случай,о землю колочусь звездой падучей.Двор развезло, и вот всё непролазнейтащиться глазу – по колено! вброд!! –а то и по пояс в соблазне(себя разиня, как огромный рот).Двор развезло. Всё липнет или вязнет.Вот как по горло мне везет!!– Какая разница, кто чем кого-то дразнит!Двор развезло, как пьяницу под праздник –эй, шире грязь – навоз ползет!

Давно знакомое мне стало как-то дико,всё сбилось в кучу, встало на дыбы.Жизнь – что слепые ямины Эдипа(как памятные вмятины судьбы).И взгляды – как в Великий пост ухабы,и ухают они до самых разных бездн.Ни повитухи бы, ни пастуха бы,ни семени, ни жизни из ложесн!Улыбка выглянет из рамы (как ошибка),пришипится – да и в лазейку шмыг!Глазей пустотами, слепой пастух Эдипка! –Пусть очи выпиты, но задний двор велик.Я свальная страстям невольным яма,желания ложатся в ней за рупь,за рупь целковый, под тоску Буяна,под песню окаянного Бояна,и ярость бычья проникает вглубь.Блуди, Эдип, с родительницей Мойрой!На бисер слезы! – И на свалку тщу! –Разинут ямой я по-своему помойнойи мусор перед музами мечу.

13 августа 1969

("Приходит гость из Гатчины")

Приходит гость из Гатчины,как приговор от них, –бобровый, молью траченныйрасстрига-воротник.

Метет он бородищею,язык тяжел, как пест,и в нем судьба Радищеваи Аввакумов перст.

И доля дуралеевалелеет, точно мзду,в себе звезду Рылеева,Полярную звезду.

Несчастьем одураченный,но чем-то вечно юн,ершистый, молью траченный,страдающий ворчун.

Бредя походкой шаткою,он с болью – как с собой –собольей машет шапкою,как на судьбу рукой.

6 октября 1969

КТО Я?

Я думаю иль кто-то мыслит мной?Рука с плечом мои? Или рычаг случайный?Я есмь лишь часть себя иль гость необычайный?Начало вечности или конец срамной?

Настигнутый умом, я сплошь одни увечья.Настеган истинами, еле-еле жив.И, голову в сторонку отложив:Уж лучше Божья ложь, чем правда человечья.

1969