Притворись, что ты моя - Люси Скоур

открылась. Он стоял в дверном проеме в одних низко сидящих на бедрах, незавязанных фланелевых брюках. Харпер облизала губы и постаралась не пялиться на его рельефный пресс. Каждый видимый фрагмент его торса был резко очерченным, мускулистым и чертовски сексуальным. На груди, на уровне сердца, у него была еще одна татуировка в виде феникса.

О боже мой. Она собиралась с ним спать?

Нет! Она была не намерена вновь попадать в сложную ситуацию, сделав дрянной жизненный выбор. Она обещала себе, что начнет жизнь с чистого листа. Начнет все заново, сосредоточится на себе.

Харпер не удалось отвлечься от обнаженной груди Люка. У нее зудели пальцы от желания погладить его татуировки на груди и ниже, на прессе, спуститься до непристойно низко сидящего пояса брюк. Лежа под одеялом, она сжала в кулаки свои шаловливые руки. Невозможно сомкнуть глаза. Не рядом с таким идеальным телом.

Люк тоже внимательно смотрел на нее, но его глаза не вылезали из орбит, как у нее. Харпер показалось, что она слышит его вздох. Но он двинулся к двери спальни и, не говоря ни слова, щелкнул выключателем.

Лежа в темноте, Харпер почувствовала облегчение от того, что ей нечего рассматривать. До тех пор, пока она не ощутила, как он опустился на кровать с другой стороны.

Видимо, ему пришла в голову та же мысль, что и ей, поскольку он притулился с краю.

– Спокойной ночи, – прошептала в темноте Харпер.

– Спокойной ночи.

– Люк?

– Хм?

– Спасибо, что позволил мне остаться здесь.

Он вздохнул.

– Пожалуйста.

– Я правда очень ценю это.

– Харпер?

– Да.

– Замолчи и давай спать.

Глава 4

Люк внезапно проснулся среди ночи от того, что почувствовал тепло. Он даже не понял, как уснул. Услышав чье-то дыхание, он вспомнил, что не один. На его плече лежала голова Харпер, а по груди протянулась ее рука. Она закинула бедро ему на ноги.

Очень много времени прошло с тех пор, когда он просыпался рядом с прильнувшей к нему женщиной. Он машинально подавил воспоминания. В этом деле он был мастер и умел концентрироваться на настоящем. Именно так он проживал каждый божий день.

Харпер издала тихий звук, похожий на вздох, и ближе прижалась к нему.

Эта женщина была катастрофой. Она вторглась в его ночь и теперь оккупировала его постель. Люк огромным усилием воли заставил себя не перевернуться и не разбудить ее так, как требовало ее тело.

Харпер. Очень старомодное имя для такой свободолюбивой души. Он уже направлялся к Гленну, когда перед его глазами, словно в тумане, промелькнула блондинка, которая сама бросилась на великана. С ее стороны было невероятно глупо ввязываться в драку. Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, позвал бы на помощь.

Но не Харпер, она просто накинулась на Гленна. Если прошедший вечер что-то говорил о ее образе жизни, то просто чудо, что она до сих пор жива.

Она, бесспорно, красива. Эти большие серые глаза, которые не давали промашки, и пухлые губы, которые, казалось, всегда улыбаются. И, судя по ощущению от ее распластавшегося на нем тела, она была ладно сложена, ее фигура с плавными изгибами давала команду мужской руке следовать за ними. В Харпер таилась сила, которая, казалось, каждую секунду пыталась вырваться наружу.

Она была неугомонным, неосторожным человеком. Люк был знаком с ней всего несколько часов и уже беспокоился за ее безопасность.

Ни работы. Ни дома. Ни денег. По словам Соф, Харпер оказалась в положении хуже некуда. Вероятно, у нее даже не было никакого плана. Тот, кто в ярости выбегает из дома, не захватив с собой ничего, кроме ключей от машины, не слишком похож на человека, умеющего планировать свою жизнь.

Он поговорит с ней утром. Узнает, что она собирается делать, а потом отговорит ее от любого нелепого плана, какой бы она ни придумала. Он поможет ей, хочет она этого или нет.

Люк в темноте сжал челюсти, когда Харпер подвинула ногу выше по его бедру и что-то пробурчала, уткнувшись ему в шею.

* * *

Харпер проснулась от того, что ее лицо осветили солнечные лучи, проникающие через окно. Она попробовала потянуться, но ее руки были в ловушке.

Люк.

Теплый и крепко прижавшийся к ней со спины, он обнимал ее. Она ощущала его горячее дыхание на своих волосах. Татуированная рука была по-хозяйски переброшена через нее, а ладонь обхватывала грудь через майку, завернувшуюся на талии. Ее ягодицы были прижаты к чему-то впечатляющему в состоянии утренней эрекции.

Всегда бы так просыпаться. В тепле, в объятиях его сильных рук.

Харпер сжала губы, чтобы подавить смех, разрывавший ее изнутри. Ведь это она боялась, что не сможет контролировать себя.

Он дернулся во сне, сжимая ее грудь.

Харпер закусила губу. Она мало знала Люка, но была вполне уверена, что он не обрадуется, если проснется в таком… уязвимом положении.

Она собиралась ускользнуть. Она дала себе еще тридцать секунд, чтобы насладиться этим ощущением.

Она втянула носом воздух, вдыхая его запах. Его грудь, касавшаяся ее спины, ритмично поднималась, мощные бедра прижимались к ней.

Она заслуживает медаль за то, что покидает эту постель. Затаив дыхание, Харпер осторожно отвела его руку от своей груди. Придерживая руку Люка, она слегка отодвинулась от его идеального тела. И, сделав это, обругала себя.

Перебравшись на край кровати, Харпер приняла сидячее положение.

Даже во сне Люк выглядел сексуально. Иссиня-черные длинные ресницы слегка касались резко очерченных скул. Кроме этих ресниц, в нем не было ничего изящного. Он был скроен из мощи и силы. Харпер задержалась взглядом на линиях его рук. Развитые мышцы бицепсов уступали место эротичной татуировке на предплечье.

Нужно будет спросить, что она означает. Легкая беседа во время поездки поможет отвлечься от воспоминаний о том, как она проснулась в его крепких объятьях.

С ощущением, что ее сбила небольшая машина, Харпер осторожно прокралась на кухню и, прежде чем открыть холодильник, заварила кофе. С учетом состояния других комнат в доме – в гостиной не было ничего, кроме сложенных стопками коробок, – она не слишком надеялась на холостяцкую кухонную утварь, но с радостью нашла яйца, срок хранения которых истекал через день, молоко, сыр и остатки хлеба. Выходной день начнется сэндвичами с яичницей-болтуньей.

К счастью, отек на лице спал. Но синяк стал еще отвратительнее. У Харпер болело абсолютно все. Она даже на ягодице обнаружила синяк размером с бейсбольный мяч. Будем надеяться, что придурок с кулаками, похожими на окорок, рыдал