Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

неограненный рубин весом в двенадцать граммов, привезенный бельгийским капитаном с Цейлона. Кунц не стал возражать капитану, утверждавшему, что это именно рубин, но после того, как ознакомился с изометрической[9] структурой кристалла и другими показателями, был совершенно уверен, что перед ним шпинель[10]. Довольно редкий камень кроваво-красного цвета, настолько глубокого, что он напоминал тирский пурпур[11].

Улыбнувшись, Кунц вернулся мыслями к выставочному залу на первом этаже и тем, кто в нем работал. Под руководством Чарльза Тиффани компания проделала путь от галантерейного магазина до крупнейшего в стране центра по торговле ювелирными изделиями. Именно здесь сливки общества приобретали кольца, часы, браслеты и редкие камни. Клиентов обслуживали лучшие в своем деле продавцы, чей заработок был соответствующим. Однако они, хоть и вручали покупателям бриллианты, оставались обычными служащими. Когда Кунц утром проходил в свой кабинет мимо прилавков в «Ювелирном дворце» на Юнион-сквер-вест, 15, и когда вечером он возвращался домой, они кивали и улыбались. Но вряд ли, думал Кунц, им хоть раз приходило в голову, что этот молодой человек несет ответственность за все товары, которые они предлагают. Он сам закупал камни, сам находил поставщиков и в редких случаях, доставлявших ему особое удовольствие, сам изготовлял украшения.

Всего через шесть недель после назначения на должность главного специалиста Кунц отплыл в Париж, где его дожидался огромный необработанный желтый алмаз из Кимберлийских копей в Южной Африке. Чарльз Тиффани, чья слабость к желтым алмазам была вполне объяснима, приобрел этот камень за баснословную сумму, и Кунцу предстояло убедиться, что мистер Тиффани удачно вложил деньги.

Невероятно ответственное поручение. И возможно, именно благодаря своей молодости Кунц принял решение, которое любой из его старших, более опытных коллег посчитал бы безрассудным. Очарованный уникальной цветовой насыщенностью камня, Кунц решил при огранке не гнаться за размером, а по возможности сохранить сияние. Вместо обычных пятидесяти восьми граней он попросил сделать – неслыханный случай – восемьдесят две. Этот отчаянно смелый выбор привел к появлению Алмаза Тиффани – канареечно-желтого камня, уникального по размеру и глубине цвета. Он увеличил престиж компании Тиффани… и сделал карьеру Кунцу.

Кунц понимал, что его первый успех может остаться непревзойденным. Спрос на его услуги был высоким, он мог заработать больше, став оценщиком в «Сотбис» или даже в лондонском Ллойде. Но у Чарльза Тиффани была мечта, которой он поделился с Кунцем. Тиффани хотел стать «алмазным королем» – но не просто собрать большую часть камней, а отыскать самые интересные и редкие. И не боялся рискнуть ради этого огромными деньгами. Поэтому Кунц, даже зная, что в будущем его ожидает фундаментальная работа – возможно, консультантом в Американском музее, – с готовностью согласился помочь Тиффани в осуществлении его мечты.

Кунц вздохнул и вернулся к журналу. В этот день его ждала еще одна встреча, и уже совсем скоро. Она обещала быть интересной: женщина благородного происхождения, уроженка Восточной Европы, из некоего то ли герцогства, то ли княжества или бог знает откуда еще. Междоусобные войны вспыхивали там настолько часто, что страны то и дело меняли названия, и Кунц не имел охоты следить за этим. Разумеется, в этих краях плодились самозваные принцессы и графы, всегда готовые продать такие же поддельные драгоценности из стразов или еще более дешевых камней. Однако у Кунца был способный и здравомыслящий помощник по имени Грубер, который не только следил за расписанием, но и выполнял обязанности привратника. Нет, лучше употребить слово «золотоискатель»: тот, кто умеет найти жемчужину в куче навоза. Грубер советовал принять эту женщину, посчитав ее настоящей аристократкой, хотя и довольно загадочной. Более того, он заявил, что аристократка должна «необычайно заинтересовать» Кунца. В устах флегматичного Грубера такая рекомендация звучала обнадеживающе. Поскольку женщина наряду с другими камнями предлагала алмазы, Кунц назначил встречу на час дня: чуть позже солнечный свет из северного окна станет недостаточно белым для точной оценки.

Словно в ответ на его мысли, раздался условный стук в дверь из рифленого стекла: Грубер.

– Леди уже здесь, сэр.

– Пожалуйста, проводите ее, – сказал Кунц.

Грубер открыл дверь, и через мгновение посетительница вошла в кабинет. Кунц немедленно встал, повинуясь скорее инстинкту, чем законам вежливости. Женщина выглядела просто потрясающе: среднего роста, стройная, на плечах – меховое боа, которое Грубер услужливо принял. Под боа оказалось изящное платье из шелка модного в этом году розового цвета, с баской и рукавами, которые заканчивались манжетами из брабантского кружева. При всем изяществе покроя посетительниц в таких платьях Кунц еще не видел. Оно не имело турнюра и подчеркивало фигуру женщины больше, чем полагалось. В целом платье выглядело несколько… нельзя сказать, что вызывающе, но оно скорее подошло бы для парижских салонов, чем для Нью-Йорка. То была женщина необыкновенной красоты.

Грубер прочистил горло.

– Ее светлость герцогиня Иновро… Иловро…

– Иновроцлавская, – закончила женщина низким, но приятным голосом.

Кунц вышел из-за стола и выдвинул мягкий стул.

– Прошу, ваша светлость. Будьте моей гостьей.

Она поблагодарила его, подошла и села на стул, двигаясь благопристойно и в то же время грациозно. Грубер прикрыл дверь и сел возле входа. Он был не только секретарем и привратником Кунца, но также телохранителем и всегда держал наготове пистолет, если кто-нибудь вдруг решился бы на ограбление. Кунц тоже держал двухзарядный «дерринджер» в кармане пиджака: это было почти обязательным требованием для работы в «Ювелирном дворце».

Предложив гостье прохладительный напиток, от которого она отказалась, Кунц вернулся на свое место за столом, улыбнулся и отпустил пару-тройку обычных любезностей, призванных заодно проверить ее легенду. Женщина превосходно говорила по-английски, с едва заметным намеком на акцент; ничто в манерах, осанке и поведении гостьи не позволяло усомниться в ее знатном происхождении. И все же одна мелкая несообразность привела Кунца в замешательство. Ей недоставало свиты. Она остановилась в лучшем, по всеобщему мнению, отеле города и, как подозревал Грубер, воспользовалась псевдонимом, чтобы снять номер. Все это требовало дальнейшего расследования. Но, разумеется, лучшим доказательством стали бы замечательные драгоценности, которыми она, по ее словам, владела.

Кунц еще раз улыбнулся, кивнул и положил руки на стол ладонями вниз.

– Насколько я понял, ваша светлость, вы собираетесь предложить нам некие драгоценные камни. – (Женщина наклонила голову.) – Очень хорошо. В таком случае не могли бы вы рассказать о том, как они оказались в вашей собственности?

Возникла пауза. Такие моменты часто бывают неловкими.

– Вы должны понимать, – продолжил Кунц. – Мы, как крупнейший поставщик драгоценных камней, обязаны принять все меры, чтобы убедиться в качестве и происхождении того, что продаем… и, соответственно, покупаем.

– Понимаю, – ответила герцогиня. – И буду только рада выполнить ваше пожелание, но прошу об ответной любезности: не могли бы