Стань моей - Вероника Касс

Степан успел в нем пошарить, закидываю сумку за спину и вытаскиваю дочь. Крепко прижимая ее к себе, я давлю на рычаг коляски и складываю ее, а затем, подхватив ее второй рукой, захожу в подъезд. Подниматься приходится на второй этаж. И затаскивать коляску вместе с собой. Это в Майином подъезде можно оставить ее внизу, не переживая за ее сохранность. В нашем нельзя. Одну уже сперли. И хорошо, что Майя в тот момент нашла старую коляску Лики и отдала мне. Максима в тот момент не было в городе, а на моей карте деньги оставались только на продукты. С тех пор коляска всегда дома. Одно дело — потерять свою коляску, и совсем другое дело — чужую.

Правда, иногда меня посещают смутные подозрения, что коляску вовсе не украли, просто она мешалась бабе Маше, нашей сварливой соседке, и та либо спрятала ее, либо выкинула.

Но у меня нет никаких фактов и улик. А потому все эти обличительные мысли я храню при себе.

Переодев, накормив и умыв Леночку, я засовываю ее в прыгунки и засекаю на телефоне таймер в пятнадцать минут. Дочь любит попрыгать, но много тоже вредно.

Все ещё поглядывая на веселящуюся Лену, я подхожу к зеркалу и опять поражаюсь тому, как можно принять меня за Леночкину сестру. Да, я не выгляжу слишком взросло, но все же на свои родные девятнадцать смотрюсь вполне.

Весь оставшийся вечер проходит по накатанной, я готовлю ужин, который никто не съедает. Лене по возрасту не положено, у меня аппетита нет, а Максим все еще на работе.

Муж объявляется в десятом часу, когда ужин уже давным-давно остыл, а Леночка спит.

Глава 2.3

— Привет. — Я встречаю его в коридоре.

Надевать красивое платье я не стала, но с бельем постаралась. Сменила лифчик для кормящей мамы на обычный кружевной. Молока в последнее время было совсем мало, а потому я не боялась, что могу запачкать такой дорогой комплект белья, оставшийся у меня ещё с тех времён, когда мама полностью обеспечивала меня.

Я качаю головой, стараясь отогнать воспоминания о маме. Прошло уже больше года, как мы перестали с ней общаться. Мне все еще больно, я все еще скучаю по ней и в то же время корю себя за эти чувства. Потому что не простила. Да и вряд ли прощу.

— Что случилось, малыш? — хмурится Макс и скидывает туфли, наступая поочередно носками себе на пятки.

Нужно было встречать его не в красивом белье под халатом, а просто в одном белье без халата. А ещё лучше голышом.

— Ты ничего не замечаешь? — Я перекидываю волосы со спины на грудь, но Максим только сильнее хмурится и смотрит на меня как-то до странного устало. Понятно, что он только с работы. Но вид у него такой, словно он не в офисе сидел, а мешки на заводе таскал.

— Марин, говори, что случилось. — Максим ставит туфли на тумбу, а затем закрывает вторую дверь. И она, как и всегда, противно скрипит. Меня передергивает. — Ты опять из-за двери, что ли? — видимо заметив мою реакцию на скрип, «догадывается» муж. — Блин, малыш, я ни черта не понимаю в этом, ты же знаешь. — Макс трет лицо ладонями. — Нужно выбрать день свободный, залезть в интернет, посмотреть, где там, что и как смазывать.

Я слышу слова Максима, но стараюсь не вникать в них. Иначе опять разозлюсь и передумаю.

А может, скинуть с себя халат? Ну как в фильмах показывают. Только я не уверена, что получится так же эффектно. Раньше я никогда не сомневалась в собственной привлекательности. Несмотря на то, что именно Макс стал моим первым мужчиной, парней, ухаживающих за мной, было много. И отношений у меня было много, просто до близости не доходило никогда. Я кайфовала именно от периода знакомства, ухаживаний, свиданий. Легкого и беззаботного общения, когда ты просто узнаешь интересного тебе человека, словно погружаясь в него. Но вся эта невесомость и легкость прекращалась, когда парни начинали слишком быстро пытаться перейти на «новый уровень», которого я искренне побаивалась.

С Максимом же все было иначе. Он долго даже не пытался ухаживать за мной. Мы просто постоянно переписывались, гуляли, общались и говорили. Долго. Много и обо всем. Мне казалось, что мы стали с ним друзьями. А потом мы внезапно поняли, что чувствуем друг к другу нечто большее, чем дружеская симпатия, и решили, что стоит попробовать отношения. И мы т-а-ак попробовали, что меньше чем через два месяца мой тест на беременность пестрил двумя яркими полосками.

Да, до моей беременности у нас с Максимом совершенно не было проблем с интимом. И я никогда не нуждалась в использовании каких-то там намеков. Макс и так всегда меня желал. Уже потом были беременность и перинатолог, долго запрещавший нам вести половую жизнь. Я надеялась наверстать все после родов, но как-то не срослось. Слишком сильно я уставала и слишком часто отталкивала Макса.

Неужели именно из-за этого он настолько остыл? И что мне делать теперь? Как правильно предлагать себя мужчине? И вообще, есть ли в этом деле какие-то правила?

Несвоевременно в голову приходит совершенно неуместный в этот момент вопрос. А как отреагировал бы Степан? Понял бы он мой молчаливый посыл? А заметил бы он смену цвета моих волос?

— Я не о двери, Макс. Посмотри на меня.

Свет горит ярко. Ну как можно не заметить? Я теперь светлее на несколько тонов, но Максим лишь внимательно оглядывает меня, все ещё ничего не понимая, а затем приближается, прижимает к себе и громко целует в щеку. Совершенно не романтично.

Становится горько. А желание и дальше предлагать себя мужу испаряется. Не будет никакого картинного падения халата к ногам. Я даже полы того самого халата сдвигаю сильнее и тут же затягиваю поясок.

— Какой тоненький халатик. Рискуешь, малыш, — усмехается Макс, замечая мои манипуляции, а затем печально стонет: — Устал как вол. Мыться и спать.

— А ужин? Я сделала бефстроганов с пюре.

— Убери в холодильник, — Макс натянуто улыбается, — я в офисе поужинал.

На этих словах Максим меня отпускает и уходит в душ. А в мои мысли возвращается образ смеющегося Степана. А ещё искры в мужских глазах. Искры, вспыхивающие в них при взгляде на меня. И тепло… Я словно вновь ощущаю тепло его пальцев на