S-T-I-K-S. История Маньяка (СИ) - Сиянов Дмитрий

Гном ходил вокруг контейнера, топал. Ругался, но не уходил. И Маньяк решил устранить проблему с дотошным стражем порядка другим образом: осторожно подобрался к краю контейнера, по-кошачьи мягко спрыгнул за спиной у Гнома и ещё в прыжке ударил того в основание черепа. Гном, охнув, обмяк, и Маньяк, не дав бессознательному телу даже упасть, подхватил его и оттащил подальше от дороги.

Маньяк реквизировал у Гнома автомат неопознанной модели, но даже на вид лучше того, которым располагал он сам, пару рожков патронов к нему и наручники. Оставлять Гному оружие было неразумно – тот ведь стрелял из него в Маньяка, уже три раза стрелял! А ну как сумеет быстро освободиться, или кто-то пойдёт мимо и поможет стражу порядка, попавшему в затруднительное положение? В четвёртый раз он может и попасть. А Маньяку оно надо? Маньяку оно не надо! А вот новый автомат с патронами – надо очень даже. Он ведь ещё и денег стоит, это тоже немаловажно.

Сменившие владельца наручники Маньяк застегнул на запястьях Гнома. И для верности, продев через наручники ремень от своего старого автомата, привязал им свою жертву к верхнему углу контейнера так, чтоб Гном почти висел на руках, стоя в полный рост. Благо на контейнере имелись крепления, чтоб цеплять его к стропам подъёмного крана. Ещё и в рот в качестве кляпа засунул Гному его же собственную панаму. Зафиксированный таким образом пациент не только в анестезии не нуждается, но и шуму лишнего создавать не будет.

Свой старый автомат Маньяк без сожалений выкинул в ближайшую канаву, только патроны забрал – стоит он без патронов недорого, а человек с двумя автоматами может привлечь нежелательное внимание. Да и носить его без ремня неудобно.

Ловить в этом городе было нечего, это Маньяк уже понял. А вот его, после того, что он сделал с Гномом, в этом городе ловить, скорее всего, будут. А Маньяк в догоняшки уже наигрался, поэтому он спешным шагом двинулся к воротам внешнего периметра. Двинулся бы и бегом, но это, опять же, может привлечь ненужное внимание. Потому он шёл быстро, но спокойно. Хотя внутри всё так и кричало: «Быстрей, быстрей! Сейчас этот зловредный Гном освободится, добежит до ближайшего опорного пункта местной охранки, те позвонят на внешний периметр - и всё… Просто так не отделаешься!» Однако никто его не задержал – Гном доже в сознание ещё не пришёл, когда Маньяк свободно вышел из ворот города, в которые въехал только утром.

Скрывшись из виду охраны, Маньяк перешёл на бег. Причём на бег на максимально доступной для него скорости, а бегал Маньяк быстро. На первом же перекрёстке свернул на просёлок и продолжил бежать. Маньяк не знал, будет ли за ним погоня, но решил, что лучше подстраховаться. За нападение на сотрудника правоохранительных органов и хищение его оружия в его прошлом мире последовало бы очень суровое наказание. Ну, конечно, если бы преступника удалось поймать. Но полиция бы тут рассталась и буквально носом землю рыла - тут ведь не просто преступление, а преступление против их собрата.

Здесь же, в Улье, расклады совсем другие, и преступление его на серьёзное никак не тянет – он никого не убил, с мурами и внешниками не сотрудничал. Даже поймай его охранка этого города, отправили бы на пару месяцев на те самые исправительные работы, не более того. Ну и, может, накостыляли бы ещё как следует, не без этого. Но в его ментат-метку пометку о том, что он преступник, никто вносить не будет. А если и внесут, то только что-нибудь о неблагонадёжности, не более того. А в этом случае Маньяк расскажет, как дело было, и любой ментат подтвердит, что он не врёт. И в другом городе на это глаза закроют, ведь здесь другой город - это ведь как другое государство. А где-нибудь на фронтире, что со стороны внешки, что со стороны пекла, так эту выходку ему и подавно одобрят – «деревенские», как водится, «городских» недолюбливают.

Виноватым себя Маньяк не чувствовал – всё он правильно сделал, Гном сам нарвался. Вот только оружие зря у бойца забрал. Он, боец, без него, конечно, не помрет, не одного же на стандартном кластере Маньяк его оставил, а посреди населённого стаба. Но всё же… Не возьми Маньяк автомат, дело бы вообще на тормозах спустили, но бес попутал. Точнее, жаба подвела. Надо, мол, взять контрибуции с проигравшей стороны – компенсацию за понесённый моральный ущерб! Ну, что уж теперь, сделанного не воротишь.

Беговыми дарами Улья Маньяк не обладал - ни марафонскими, ни спринтерскими, с дарами у него вообще большой вопрос. Однако физические кондиции имел неплохие даже по меркам Улья. Но за это ему приходилось платить повышенным аппетитом, если не сказать зверской прожорливостью. А ел Маньяк в прошлый раз вчера вечером, и потому ему вскоре пришлось перейти на лёгкий бег, а потом и на быстрый шаг. Впрочем, если за ним и послали погоню (ну так, для порядка), она уже имела все шансы заблудиться. А если искать взялись конкретно (что вряд ли), с привлечением людей с подобающими случаю дарами, то пешком да не жрамши от них всё равно не убежишь.

Когда Маньяк свернул на просёлок, он еще бежал в хорошем темпе – многие спортсмены легкоатлеты позавидовали бы. И не прошло и часа, как Маньяк выбежал на окраину деревни. Тварей в окрестностях города, как уже упоминалось, зачищают под ноль, потому он ничего не опасался. И в том же хорошем темпе Маньяк эту деревню проскочил.

Сейчас же, когда, как говорилось в одном бессмертном мультфильме, завтрак уже давно закончился… Эх, да и обед уже давно закончился, точнее время обеда, да и время полдника... В общем, Маньяк, мягко говоря, давно был не против чего-нибудь перекусить. Лошадь бы, наверное, перекусил или быка – кишка кишке била по башке! А просёлочная дорога всё тянулась и тянулась вдаль.

Маньяк подумал, что дорога, выходящая из деревни, хорошо наезжена, и это значит, что неподалёку находится еще поселение. Но он не учёл особенностей этого мира, что просто стыкует кластеры по принципу подобное к подобному. Вскоре после деревни просёлок привёл Маньяка к границе кластера. Хорошо наезженная просёлочная дорога продолжилась, но она могла и автострадой продолжится. А что? Тут дорога и там дорога – на прочие мелочи Стикс внимания не обращает. В общем, то, что дорога на следующем кластере продолжилась дорогой, в Улье означает только то, что на этом кластере дорога есть. И вполне может случиться так, что ничего полезного, кроме этой дороги, на нём нет вообще. Она, теоретически, может тянуться и на 300 км, и на 500 км. И при этом на ней может стоять только одна деревня. Это маловероятно, конечно, но всё же…

Если бы Маньяк понял это раньше, то он, может быть, и повернул бы назад. Хоть ближние к городу кластеры и зачищают полностью, не могут же оттуда забрать всё съестное? А теперь разворачиваться поздно – впереди может что-то да найдётся, а позади на полдня пути точно ничего нет. А есть Маньяку хотелось так, что хоть хвою с растущих по бокам от дороги сосен объедай.

Довольно крупное село показалось ближе к закату. И Маньяк, несказанно обрадованный тем, что участь бобра его минула, вновь перешёл на бег, хоть и устал от длительных физических нагрузок на голодный желудок.

Ворвавшись в село, как красные партизаны, Маньяк, недолго думая, захватил первый же попавшийся дом. А почему бы и нет? Чем, в конце концов, эти дома отличаются друг от друга, если, не обследовав их как следует, невозможно оценить их преимущества и недостатки?

Облазив дом сверху донизу, Маньяк убедился в том, что всё более или менее ценное из него вынесли. Или хозяева, или тот, кто пришёл за ними. Еды, во всяком случае, они ему не оставили. Хотя в доме и царил лёгкий бедлам, было видно, что хозяева покидали свое обиталище в спешке, но нашёлся чуть помятый, закопченный котелок, початый пакет соли и, воистину роскошь, половина коробки цейлонского чая. Так же нашлась массивная газовая плита и прикрученный ремнями к стене рядом с ней красный баллон с газом. Овощи с огорода (какой же сельский дом в среднерусской полосе обойдется без приусадебного хозяйства) тоже никто не забирал или не сильно в этом занятии усердствовал. Нашлась в доме и бочка с питьевой водой, на что указывал стоящий на её крышке эмалированный ковшик. Словом, все для хорошего ужина нашлось, стоило только приложить руки.