Шутка Хаоса - Анна Рейнер

Отпрянув от безжизненного тела, маг понял, что больше не в силах здесь находиться. Ему нужно было вдохнуть свежего воздуха, к тому же он уже и не помнил, когда в последний раз ел. Видимо, поэтому его начало мутить. Есть не хотелось, но пришло четкое понимание — принять пищу необходимо, иначе силы полностью его покинут. Захватив посох и сумку, чародей вышел на улицу.

Мир укрыла ночь — темная и беспросветная. На небе не было звезд и даже обе луны скрылись за облаками. По улицам города стелился липкий туман.

Йен быстро шёл по безлюдным улицам Векроса. Высокие и низкие дома жались друг к другу, словно ища утешение. Запах тлена, разложения и спирта все еще преследовал мага, забив ноздри, не давая свободно дышать.

Тишина города давила на виски. Поднявшийся ветер принёс едкий чад. Пытаясь хоть как-то замедлить распространение заразы, мёртвых сжигали за стенами города, и черный дым от погребальных костров тянулся к небесам.

Надвигаясь с запада подобно цунами, темное войско захватывало один город за другим, стремительно продвигаясь вглубь страны. На ее пути становились рыцари Ордена Розы[1]. Эти храбрецы бились отчаянно, пытаясь остановить вторжение, но все-таки отступали, теснимые превосходящей их силой.

Йен тоже собирался отправиться на войну и покинуть Векрос, как только мимо города пройдет обоз из столицы империи — Серила. Ждать осталось недолго. Каждые две недели запряженные лошади тянули груженые телеги с продовольствием и лекарствами к Карк-Дароту, за который шли ожесточенные сражения.

В этой войне люди остались одни. Гномы укрылись в подземных цитаделях, рассчитывая переждать страшные события, а позже присоединиться к победителю. А эльфы…

До эльфов еще не докатились страшные отголоски этой безжалостной бойни, и вечнозеленые леса как всегда остались молчаливыми и безразличными к страданиям простых смертных.

Ход мыслей мага нарушил скрип колёс и мерный цокот копыт. Сквозь плотный туман чародей различил медленно бредущую лошадь, запряженную в телегу. Возница натянул поводья и остановился возле низкого домика обычного горожанина. Лошадь недовольно фыркала и прядала ушами.

— Здесь тебе нечего делать, маг, — разглядев в руке Йена посох, произнёс возница. — Уже некого спасать.

Словно в ответ на его слова, из дома вышли люди в масках и небрежно взгромоздили на катафалк носилки с бездыханным телом. Возница щелкнул кнутом, и лошадь медленно побрела дальше.

Проводив взглядом траурную повозку, маг свернул в кривой переулок. Навершие посоха вспыхнуло синим светом, хорошо освещая дорогу.

Внимание привлек шорох, и в неверном свете кристалла Йен разглядел старуху с протянутой рукой, сидящую прямо на залитой нечистотами мостовой. Водянистые глаза в упор взирали на мага. Йену хватило лишь одного взгляда, чтобы понять — чума уже пометила её, и жить несчастной осталось недолго.

— Подай, милок, на хлебушек, — в глазах нищенки сквозило безумие. — Подойди ближе, или брезгуешь?

Йен пожалел ее и, приблизившись, протянул медяк.

Не обратив внимания на монету, нищенка вцепилась в рукав его мантии. Маг попытался освободиться, но неожиданно сильные пальцы держали крепко.

— Не ходи туда, — прохрипела старуха. — Этот путь приведёт тебя во тьму.

— Пусти, безумная!

Йен вырвал рукав и быстро зашагал прочь. Какое-то время вслед ещё неслись зловещие предсказания старухи и каркающий смех, но вскоре все стихло.

Впереди показалась таверна. В неверном свете фонаря маг заметил столпившихся возле неё людей.

Люди неисправимы — они до последнего отказываются верить, что их мир умирает, и продолжают пить и веселиться как ни в чем не бывало.

Неожиданно сильный порыв ветра принёс мелкие крупицы песка, и Йену пришлось прикрыть глаза рукавом.

Странно, откуда здесь взялся песок, если за много миль от города нет ни одного песчаного карьера? Напротив, Векрос славится влажным климатом и песок здесь всегда в диковинку.

Отбросив мысли, Йен быстро шагал к таверне, предвкушая сытый ужин, и не замечал, что следом за ним неслышно скользит чужая тень.

***

«Когда же кончится моя смена?» — эти мысли без конца проносились в голове молодой подавальщицы. Девушка ненавидела свою работу — день ото дня обслуживать пьяных мужиков. Она никогда бы здесь не работала, да вот жизнь заставила.

Еще совсем маленькой Цета лишилась родителей, и голод вынудил ее воровать. Вместе с такими же «братьями и сестрами» по несчастью, рыскала по рынкам, добывая себе пропитание, пока однажды ее не поймал за руку один из торговцев. Но вместо того, чтобы избить грязного и оборванного ребенка, отвел к знакомому хозяину таверны и попросил устроить на работу. Нельзя сказать, что жилось ей здесь достаточно легко…

Поначалу она мыла посуду, прибирала по утрам в зале и была не раз бита за недобросовестную работу. Затем, когда подросла — встала за стойку и вместе со своей напарницей обслуживала посетителей. Но как бы ни было ей тяжело и неприятно, с тех пор она не чувствовала ни голода, ни нужды.

Но сегодня ее мучило плохое предчувствие и отделаться от него никак не получалось.

— Все, я ухожу, — услышала она голос за спиной и обернулась. Ее напарница уже сняла с себя фартук, собираясь уйти. — Уверена, что справишься?

Цета окинула взглядом Лин. Девушка не была красавицей, и ее обычные русые волосы часто напоминали Цете о серых мышках, однако же счастье на лице Лин делало ее почти хорошенькой. А сейчас напарница улыбалась, предчувствуя скорое свидание, ведь еще утром договорилась с подругой о замене. Как справиться со всем, девушка не представляла, ведь когда она давала обещание подруге, такого наплыва посетителей не было.

Вздохнув, Цета кивнула Лин и посмотрела в переполненный людьми зал. Лин проведет вечер в приятной компании, а она…тоже в компании, но не очень-то приятной. Сложно назвать приятными пьяных мужиков, которые наперебой требуют еды и пива.

— Справлюсь. — Цета пожала плечами. Пусть идет. — Не хочу видеть твое кислое лицо всю ночь напролет.

Обводя усталым взглядом таверну и вымученно улыбаясь, она выставляла очередную порцию кружек пива на поднос. Затем ее взгляд упал на столик у очага, за которым сидел буйволоподобный мужчина в легком серебристом доспехе. На обветренном лице выделялся орлиный нос, волевой подбородок покрывала недельная щетина. На груди у мужчины красовалась белая роза — знак принадлежности носителя к рыцарству. Полы его плаща испачканы засохшей грязью, и Цета поняла, что он путешествует уже не один день.

Напротив него сидела миловидная девушка в белом одеянии. Ее тугая рыжая коса была перекинута через плечо, а на груди висел золотой медальон в форме солнца с восьмью лучами — символом добра и