Ловушка для горничной (СИ) - Шагаева Наталья

— Не надо. Опусти, — пищу я.

— Не бойся. Я… — сглатывает, убирая прядь волос с моего лица. — Просто поговорим. Я не возьму силой, — обещает мне, понижая голос. А я молча кусаю губы, чувствуя, как меня снова начинает душить паника. Я смирная, как дрессированная собака, которая давно уяснила, что нужно выполнять все команды хозяина, чтобы избежать наказания. — Я совершил ошибку, — говорит он мне, прикасаясь пальцами к моему лицу, так аккуратно, нежно, и это еще больше вгоняет меня в панику. — Зацепила ты меня, — голос у него становится мягкий, бархатный. — Очень сильно зацепила. Сам от себя не ожидал. Ты как бездна. И я упал в нее, — переходит на хриплый шёпот. — Давай начнём сначала? Сделаю все, что хочешь, любой каприз, Василиса.

Заглядываю в насыщенно серые глаза и понимаю, что не лжёт. Паника отступает. Маленькая девочка превращается в стерву. Она наслаждается его эмоциями. Губы растягиваются в ядовитой улыбке. Мне хочется отхлестать это красивое, холеное мужское лицо. Мою улыбку Андрей принимает за согласие, обхватывает пятернёй мои скулы и тянется к лицу. Подпускаю его очень близко, позволяя прикоснуться к губам.

— Такая красивая, — шепчет мне в губы. — Манящая. И я помешался, — признается. Приоткрываю рот, но не для того, чтобы ответить на поцелуй, а для того, чтобы укусить эти порочные губы. Со всей силы сжимаю нижнюю, прокусывая в кровь, и отпускаю. — Ах ты, сучка, — рычит мужчина, пытается схватить меня за платье, но я отталкиваю его со всей силы, слетаю со стола и убегаю с колотящимся сердцем…

Глава 5

Василиса

— Прости, я случайно увидела тебя и Андрея Сергеевича в кабинете, — признается Дарина, складывая со мной полотенца в прачечной.

— Ну видела и видела, — отмахиваюсь. Внутри меня словно образуется ком, он все больше и больше, дышать тяжело. Мне кажется, я заигралась в месть. На самом деле я не такая. Мне было бы легче стать незаметной для всех.

— Ты говорила, что он плохой человек. Решила дать ему шанс? — усмехается Дарина. — Выходит, не плохой, — хитрая и наивная.

— Я не говорила, что Андрей плохой. Он циничный, похотливый и считает, что ему все дозволено. А то, что ты видела… Это мои ошибки… — выдыхаю я. — Шанса у Андрея Сергеевича не будет.

Андрей, видимо, решил легализовать «насилие», завуалировав все красивыми словами. Зацепила я его, в бездну он падает. Сладко лжет подлец. Это все похоть. Не покидает ощущение, что он загоняет меня в ловушку.

— Василек… — виновато произносит Дарина.

— Да все нормально, Дарина. Переживу.

Не хочу продолжать тему. Этого мужчины стало очень много в моем личном пространстве. Теперь он еще и в голову мне залез.

— А ты чего приходила к Андрею? — перевожу тему.

— Уволиться хочу.

— Вот тебе новость! Я только привыкла к тебе. Бросаешь меня? Ты слишком впечатлительная.

Я даже рада, что розовые очки с нее так и не слетели. Ей страшно в этом доме. Тут взрослые дяденьки играют в опасные игры. Но если делать вид, что ничего не замечаешь, или принимать все, как должное, жизнь становится проще.

***

Просыпаюсь от тихого стука в дверь нашего домика. На часах шесть утра. Да господи ты боже мой! Пробуждения даются мне с трудом, а если кто-то намеренно будит, так вообще готова всех убить. Я соня, всегда такой была, но работа подразумевает ранние подъёмы. Накрываюсь одеялом с головой, но стук продолжается. Надеюсь на то, что проснется ранняя пташка Дарина, но сегодня она, как назло, крепко спит.

Поднимаюсь, натягиваю халат, распахиваю дверь и вижу на пороге одного из охранников. Он стоит с корзиной цветов. Там нежно-розовые лилии. Очень красиво. Большой, дорогой букет.

— Дима, ты женат, — напоминаю я парню, усмехаясь. — Не боишься, что Женя вырвет Даринке все волосы. Пожалей девочку.

— Ну, во-первых, это не Дарине, — улыбается парень, а во-вторых, не от меня. Просили передать тебе, — протягивает мне корзину.

— От кого? — спрашиваю, растерянно принимая корзину.

— А ты будто не знаешь, — усмехается парень, разворачивается и уходит.

Я, конечно, догадываюсь…

Заношу тяжёлую корзину, ставлю ее на подоконник. Сглатываю, трогая кончиками пальцев лепестки. Почему-то теряюсь, как школьница. Цветы очаровывают и трогают. Мне уже дарили цветы… Как и сейчас, дарили их мужчины, от которых я не хотела ничего принимать. Но там были пошлые бордовые розы или орхидеи. А здесь нежно-розовые лилии.

В той же растерянности ухожу в душ. Сон как рукой снимает. Я пустая внутри. Нет во мне сейчас ни злости, ни ярости, лишь непонятная растерянность.

Закутываюсь в халат, заматываю волосы в полотенце. Бегу через черный вход в хозяйский дом на кухню. Быстро делаю себе кофе и возвращаюсь. Пью горячий напиток, стоя у окна, продолжая рассматривать цветы. Понятно, что это просто дорогой жест. Андрей Сергеевич хочет моей расположенности и легализовать «насилие». Ну не верю я, что так сильно ему запала. Те, кому западает женщина, не берут ее силой, а потом не откупаются, как от шлюхи. Это похоть со стороны мужчин, ничего другого они испытывать не умеют. Это женщины романтичны, а мужчины – более практичны и развращённы. Только большинство маскируют свою похоть под романтику, а мудаки берут, что хотят, без разрешения.

— Ого! — позади меня раздается восторженный вздох Дарины. — Какая красота. Это тебе?

— К сожалению, да, — выдыхаю я, не оборачиваясь.

— Почему «к сожалению»? Тебе не нравятся лилии?

— Лилии мне нравятся, мне не нравится отправитель цветов.

— Это Андрей Сергеевич? — подходит ко мне, трогает кончиками пальцев лепестки цветов.

— Да, — выдыхаю, ставлю бокал на подоконник, хватаю корзину и выношу ее на улицу, выставляя на крыльцо, с грохотом захлопываю дверь.

— Зачем ты так? Красивые же цветы, — шокировано вскрикивает Дарина.

— А мне вот эти дешёвые подкаты не нужны! — нервно отвечаю ей.

Что-то я расчувствовалась. На это и был расчет Андрея. Не выйдет.

— Да что между вами происходит? Вы то целуетесь, то…

— Очень хочется, чтобы между нами ничего не происходило, — кидаю Дарине и ухожу в ванную, заканчивая разговор. Мне здесь ничего не нужно. Я просто остаюсь наедине с собой. Эти цветы пошатнули мою и так нестабильную психику.

***

Оставшийся день работаю. А корзина с лилиями так и стоит на улице возле нашего домика. Рука не поднимается просто взять и погубить цветы. Они не виноваты, что мне отвратителен их даритель. Но эти цветы – как клеймо, не дают мне покоя, постоянно мысленно возвращая к Андрею. Вот эти его жесты с барского плеча: лекарства, доктор, пирожные, которые в итоге с удовольствием съела Дарина, и цветы. Как поводки, привязывают меня к хозяину.

К вечеру возвращаясь в домик для прислуги, останавливаюсь возле корзины, рассматривая цветы, снова трогаю пальцами лепестки – даже не завяли. Специальная подложка не дает им умереть. А мне хочется, чтобы они уже сдохли, как и все мои мечты, которые разбились о чудовищ.

Со злостью хватаю корзину и несу ее к мусорным бакам. С заднего двора въезжает спортивная машина Марка. Парень выходит, снимая очки и рассматривая мой вандализм. Идет ко мне.

Только его мне сегодня не хватало для полного счастья.

— Вот так дари ей цветы, а она на помойку их выбрасывает, — ухмыляется он.

— Это от тебя, что ли? — растерянно спрашиваю, так и не выбросив корзину в бак.

— А тебе не сказали от кого?

— Нет.

— Конечно, от меня. Это в знак извинения.

— Да?! — нервно усмехаюсь. А я, идиотка, уже нафантазировала. Марк кивает.

— Так что? Извинения, смотрю, не приняты? — выгибает брови.

— Не знаю… — выдыхаю. — Но лилии красивые. Ты меня удивил этим жестом. И насторожил.

— Да прекрати. Я же как «подружка», — ухмыляется гад.

— Ладно, «подружка», — смеюсь в ответ. — Извинения приняты. Не будь больше мудаком.