Единственная моя - Галина Романова

– Разберемся… – пообещал лейтенант и кивком приказал Снежанне собираться.

То, что ей позволили ехать на собственной машине, немного вдохновило. Не запихнули в свою, не надели наручники – уже здорово. Ехали недолго. Дольше топтались возле дежурки. Эти трое передали ее бестолковому дежурному и сами смылись куда-то. А тот все перекладывал бумажки, все звонил куда-то, что-то бесконечно долго выяснял, таращился в ее паспорт. Потом наконец велел ей подниматься на второй этаж и найти кабинет такой-то, где ее ждет Дмитрий Степанович Бойцов.

Снежанна послушно поднялась на второй этаж, нашла кабинет, постучалась, услышала в ответ разрешение, потянула на себя дверь, вошла. Глянула на Бойцова и…

– Здравствуйте, Дмитрий Степанович. Это вы? Я не ошиблась дверью?

Господи, она покраснела! Как институтка, как кисейная барышня начала прошлого века, покраснела до нижних век и потупилась. Стыдоба, да и только!

Ну, симпатичнейшим оказался этот самый Дмитрий Степанович, неприлично просто для сотрудника милиции симпатичнейшим, что с того? Он прежде всего милиционер, по приказу которого ее сюда конвоировали сразу три сотрудника. И лишь один из них проявил к ней снисходительное понимание и говорил вполне дружелюбно. Остальные ничего не объяснили, обещали разобраться и приказали следовать за ними.

Неизвестно еще, какие сюрпризы уготовил ей этот приятный молодой мужчина.

– Жанна Ивановна Образцова, – медленно, с выражением зачитал Бойцов, взяв из ее рук пропуск. – Русская, проживает по месту прописки. Так ведь?

– Так, – кивнула Снежанна, усевшись на предложенный Бойцовым стул.

– Одна живете? С родителями? – полистав ее паспорт и не найдя отметки о семейном положении и детях, спросил Бойцов.

– Я… одна, то есть… – замялась она.

Почему-то не захотелось рассказывать симпатичному следователю о том, что у нее имеется гражданский муж, вместе с которым она прожила три года. Сразу полезла в голову Катькина чепуха о том, что у Саши вполне может быть на стороне другая семья и что именно этим объясняется его отсутствие уже вторые сутки.

Стыдным вдруг показалась Снежанне правда об ее истинном семейном положении.

А что, в самом деле, она знает о своем гражданском муже? Зовут Саша, фамилия Степанов по паспорту. Ума хватило хотя бы на то, чтобы заглянуть однажды в его паспорт. Но вот до странички с семейным положением Снежанна так и недолистала. Сочла неприличным. Катька потом долго смеялась и злословила по этому поводу.

Что еще?

Знает, что он профессионально играет в бильярд. Здесь сомнений у нее не было, поскольку он однажды демонстрировал ей свое умение, выиграв на спор у ее знакомых ужин в ресторане. Ездит дважды в неделю – во вторник и четверг, редко в пятницу – играть куда-то за город. Этим зарабатывает неплохие деньги.

Куда? Он ей не говорил. Она не расспрашивала.

Что еще?

Знает, что глаза у него карие, рост средний, худощавый, темные волосы зачесывает назад и убирает в хвост. Знает, что он ненавидит кашу, причем без разницы какую. Любит мясо в любом виде, блинчики и икру, предпочтительно черную, но и красную тоже ест.

Всем киселям и компотам предпочитает черный кофе.

Занимается ли спортом? А можно считать бильярд спортом? Если да, то да – занимается. Гантелей в доме, во всяком случае, нет. Штанги тоже. Ни лука со стрелами, ни оружия, ни бейсбольной биты. Ни марок, ни карт, ни этикеток, ничего из того, что намекало бы как-то на его хобби.

Ничего, кроме бильярда.

С алкоголем Саша осторожен. В общении с ней – тоже. Как только чувствует ее недовольство, сразу ускользает в тень и дожидается там нужного момента.

Что-то о его друзьях?

А нет друзей. Нет и не было в их общей жизни никогда. Снежанна их не знает, если они и имеются.

Родственники, знакомые?

То же самое – черная дыра. Саша никогда не рассказывал, она никогда не спрашивала.

И могла она при таком туманном положении вещей откровенничать с Бойцовым Дмитрием Степановичем?

Нет, не хотелось. Потому что стыдно. Потому что ничего особо рассказать не могла. И потому рассказать не могла, что не интересовалась никогда, а Саша не настаивал. Стало быть – сама виновата. А раз виновата, то и обнажать своей вины не стоило. Еще неизвестно, для чего она тут.

– Так одна живете или как? – почувствовав ее растерянность, повторил с нажимом Бойцов.

– Одна, – уже твердо ответила она и стянула с головы шапку.

В кабинете было жарко. Или так ей казалось. Щеки по-прежнему горели огнем, по шее и лопаткам струился пот. Меховую курточку она тоже расстегнула.

– Стало быть, живете одна, – медленно повторил Бойцов и начал что-то печатать. – Расскажите: как вы провели вчерашний день, Жанна Ивановна?

– Я? – Она снова растерялась.

Что рассказывать-то? Как в пробке стояла или с самого начала дня, с самого утра, когда с Сашей собачилась на собственной кухне? Нет, это решила опустить. Она ведь сказала, что одна живет.

– Поехала к тетке на кладбище, но завязла в пробке и простояла в ней три часа.

– Замечательно, – с удовлетворением констатировал Бойцов и снова зашлепал по клавишам. – Ничего странного не заметили, пока стояли в пробке?

– Странного? Да нет… А что я должна была заметить?

Она звонка ждала от Саши, а он не позвонил. Она злилась и строила планы мести, только и всего. Если это может показаться странным, то…

– Прямо перед вами стояла машина Сырникова Владимира Анатольевича, уважаемого человека и бизнесмена, – скрипнув зубами, процитировал Бойцов своего начальника. – Номер у него на машине еще такой примечательный. Три тройки.

– А-а-а, ну да, стоял такой джип. Только он потом почему-то так и остался стоять, когда все поехали. Я еще злилась, сигналила ему, а он ни с места. Может, бензин закончился. А покупать он не стал.

– Покупать? – поднял брови Бойцов. – Где покупать?

– Так там некоторые предприимчивые граждане организовали продажу бензина прямо на месте. Сновали с канистрами от машины к машине и сбывали ГСМ по баснословной цене. Зима, мало кто мотор глушил, кому же охота мерзнуть. А простояли долго.

– Ну да, ну да… – задумчиво отозвался Дмитрий, делая очередные пометки. – А Сырников, стало быть, отказался?

– Ну да.

– А с чего вы решили, что он отказался? Он что, вам об этом лично говорил?

– Нет, не говорил.

Снежанна поморщилась. Трясина какая-то, а не разговор. Неужели нельзя напрямую спросить обо всем. Вот бродит, бродит вокруг да около.

– А почему вы решили, что он отказался от бензина? – Бойцов подпер щеку кулаком, уставившись на девушку. – Расскажите все, как было. Это и в ваших интересах тоже, гражданка Образцова.

Начинается!

Снежанна еле удержалась от возмущенного возгласа. Сначала называют ее ценным свидетелем. Потом начинают откровенно угрожать.

– Дмитрий Степанович, вы эти штучки свои прекратите, – все же решилась она высказать свое возмущение и потянула шарф с шеи. – Если вас что-то конкретно интересует, спрашивайте.

– Хорошо, – еле успел он погасить улыбку, девочка оказалась с характером, это хорошо, он таких любил. – Меня интересует: с чего вы решили, что Сырников отказался от бензина?

– С того я решила, товарищ Бойцов, что мужчина, который залез к нему в машину с канистрой, потом не стал наливать бензин в бак, он даже не подошел к нему, а просто ушел.

– Ага. – Бойцов резво застрочил по клавишам. – К другим машинам этот мужчина с канистрой когда подходил, то непременно в бак выливал ГСМ, а тут…

– Я не видела его у других машин, – вдруг вспомнила Снежанна.

– То есть?

Бойцов играл дурачка, хотя прекрасно понимал, что дядя этот возле других машин вряд ли терся. Но надо же было разговорить девчонку, чтобы она вспоминала, вспоминала все детали, кажущиеся ей незначительными.

– Там сновали какие-то мужики с канистрами, но этого я не видела рядом с ними точно.

– А вы так хорошо лицо его рассмотрели или?..

– А я видела, – перебила она его сердито, – что те трое или четверо мужиков были в куртках каких-то темных. А этот был в спецовке.

– Какой спецовке? Цвет помните?

– Ну… Темная такая ватная куртка, с какой-то яркой надписью на спине. Во всю спину: что-то там дор… или рем… или строй. Что-то типа того, я не вчитывалась.

– Итак, человек тот к группе торговцев никакого отношения не имел. Я вас правильно понял? Он особняком работал?

– Да, я его с теми мужчинами рядом не видела. Он как-то прямо у самой машины появился и…

– Итак, он действовал вполне самостоятельно и был один, без сообщников? – перебил ее Бойцов.

– Я не знаю, был ли он один! – снова возмутилась Снежанна. – Вы меня путаете, Дмитрий Степанович! Он просто возник с канистрой у машины, залез в салон, потом вылез с той же канистрой и ушел, не оглядываясь.

– Куда ушел? К следующей машине?

– Нет, он совсем ушел куда-то. Да и поехали мы сразу почти, как он вылез.