Затруднение Джареда - Кей Хупер

Или все чувства вытравлены?

Вместо того, что бы передать кружку, Даника толкнула кофе через мозаичную стойку к Джареду, а себе добавила сливки и сахар. Все ее внимание казалось было обращено к делу, и если она и чувствовала взгляд, он ее не волновал. Когда кофе был размешан, она взяла кружку и вернулась в гостиную.

Джаред опять пошел следом. Молчание между ними не очень-то снимало напряжение, но он понял, что не может разговаривать о пустяках. О чем она думает? Что чувствует? Обескуражило ли её то, что они встретились после стольких лет?

Джаред задумался, а что если она позаботилась о том, чтобы не встречаться с ним раньше, даже не смотря на работу, которая хотя бы раз в десятилетие, могла свести их в одно место, … а может даже и чаще. Она позаботилась об этом или нет? Намеренно ли избегала возможности работать с ним, или именно он делал все, что бы не встретиться с ней?

На протяжении всех этих лет ничего не чувствовала к нему, или ей было все равно?

Он должен был получить ответы. Они сводили его с ума. Даже когда сегодня утром Джаред вышел из здания, он знал, что вернется посмотреть ей в глаза. И хотя спустя несколько часов ему удалось восстановить часть самоконтроля, одно он понял очень хорошо — именно Даника была причиной потери самообладания.

Джаред смотрел, как она, вглядываясь в вид за окном, встала у стеклянной стены, и последний луч заходящего солнца коснулся ее волос, окрасив их в цвет огня. Это особенно обнажало ее личность, подумал Джаред. В темной неподвижности и невозмутимости сверкнул оттенок страсти. Но только оттенок. Даника слишком контролировала себя, чтобы показать свои эмоции остальным.

— Как ты жила Дани? — Джаред хотел спросить не это, но, по крайней мере, это было началом.

— Отлично, — полуобернувшись, она посмотрела через плечо. Выражение лица было таким же ничего не выражающим, как и ответ. Потом пожала плечами. — Теперь я живу в Нью-Йорке, или, по крайней мере, у меня там квартира. Кажется, что большую часть своей жизни я провела в самолете.

— Значит, тебе нравится все время путешествовать. — Джаред почувствовал примесь горечи в своем замечании, но не смог ничего с этим поделать. В какое-то мгновение, он мог поклясться, что увидел вспышку боли в темном сиянии глаз, но она исчезла так же, быстро как и появилась, и мужчина решил, что, скорее всего это ему показалось.

— Думаю, мы оба знаем, что это только отговорка. — Даника на какое-то время замолчала. — Ты только за этим возвратился, Джаред? Вытащить прошлое на свет?

— Может мне интересно. — Он знал, что резкий голос не стыкуется со скучным предположением, но все равно продолжал, потому что должен был. И не важно, что он отдавал за это. — Прошло десять лет. Даниеля нет. И ты уже выросла Дани. Так что скажи мне. Как это все случилось? Он выиграл? Папочка вырастил свою крошку, какой хотел?

Даника подошла от окна к камину, а не к нему, словно хотела больше тепла, чем могло ей дать ее кофе или умирающее солнце. Остановилась у мраморной полки, поставила на нее кружку и остановилась. Взгляд девушки застыл на пламени.

— Выиграл. Ты всегда так говоришь, вы оба так говорили. Словно это игра, соревнование…

Странная усталость в ее голосе тронула что-то внутри, но Джаред уже давно был слишком зол, чтобы отреагировать. Он резко бросил:

— Предполагается, что это был брак. Наш брак. Но ты была слишком обременена званием дочери, и у тебя не оставалось времени, что бы назваться женой.

— Не надо.

Он не обратил внимания на невнятную просьбу. Ставя свое ненужно кофе на стол, Джаред резко двинулся вперед, но когда до девушки оставался шаг, остановился и навис над ней. Даника выглядела такой чертовски хрупкой и беззащитной. И это рассердило его еще больше. Ее вид заставлял чувствовать себя полным ублюдком, который опустился до крика, но он не мог остановиться. Горечь и разочарование внутри требовали выхода.

Джаред вспомнил, так это было и прежде. Ее большие, обиженные, ничего не понимающие глаза, смотрели на него, а голос с надрывом просил понять долг, которой она чувствовала перед отцом. Она дрожала, но не отворачивалась от его чувства яростной обиды, не волновалась даже в возбуждении, потому Даниэль не переносил того, кто бы суетился вокруг, и избавил дочь от беспокойных манер еще до того как она стала подростком.

Джаред подумал, что именно внешнее давление сделало ее такой, какой она стала, подобно тому, как холодная, твердая земля производит на свет алмаз из угля.

Даниэль. Старый сукин сын был больше чем живой, даже после смерти. Вцепился в свою молодую дочь, мягкими словно бархатными, но одновременно крепкими, стальными руками. Мастер манипуляций, пользовался каждой возможностью выставить Джареда грубым и безрассудным, пока, в конце концов, Даника не стала отдаляться от своего требовательного мужа…

— Дани, я хочу знать, — небрежно сказал Джаред. — Научилась ли ты разгадывать его шарады. Или он дурачил тебя до самого конца?

— Прекрати. — Даника резко вскочила, и её темные глаза засверкали. Чудесное лицо стало еще прекраснее и желаннее благодаря оживляющей силе эмоций. Руки уперлись в бедра, а стройное тело напряглось от злости.

И тогда, в это мгновение, Джаред понял, что Даниэль проиграл. Проиграл. Даника стала независимой женщиной. Мужчина не был даже уверен, что дышал, когда смотрел на нее, и первые дрожащие слова с трудом проникали в его сознание.

— Мне больше не семнадцать, Джаред. И я не буду разрываться на двое, к удовольствию двух взрослых людей дерущихся за меня, словно псы за кость… особенно когда один из них мертв.

Джаред медленно ответил:

— Я был твоим мужем.

— А он — моим отцом! Единственным мужчиной в моей жизни на протяжении семнадцати лет, единственный родитель, мой учитель… мой друг. Что бы ты о нем не думал, он был центром моей жизни. — Даника резко втянула воздух. — Но тогда ты бы остался один, верно? Настолько молод, насколько он стар, настолько вспыльчив, как он спокоен… и ты был так чертовски уверен в себе. Перевернул мой мир с ног на голову, и прежде чем я поняла, что происходит, мы поженились. Мой отец благословил брак, помнишь?

— Но только потому, что знал — ты сбежишь со мной, если он этого не сделает. — С яростью сказал Джаред, старый гнев вернулся, даже не смотря на то, что ее изменившийся характер привлекал, он с трудом мог думать о чем-то другом.

Даника не была так зла, чтобы не принять правду, услышав ее, но пробку выбило из бутылки, и уже она не могла сдержать выплеснувшуюся наружу ярость.

— Какая разница? Вы двое были настолько настроены, соперничать друг с другом, что когда вы начинали, ничего уже не имело значения.