Проект Нужные дети - Дмитрий Федотов

— Не велено!..

— Старший оперуполномоченный капитан Ракитин, — махнул Олег у него под носом удостоверением. — Где нам найти начальство?

Вохровец ткнул толстым пальцем через плечо:

— Двадцать третья комната, налево, — и снова погрузился в сладкую дрему.

— По-моему, смахивает на ложный вызов, — покосился на него Ракитин. — Неужто охрана не в курсе ЧП?

— А по-моему, это элементарное «ку»! — пожал я плечами. — Или «повсенах».

— Это что такое?

— «Пошли все на…». Очень заразное заболевание.

— Ничего, вылечим! — мрачно пообещал Олег и двинулся в коридор. Я поспешил за ним, попутно разглядывая стены, увешанные разнообразными агитплакатами пожарной охраны и МЧС.

— Тебе не кажется, что в здании вообще никого нет? — спросил я.

— Выясним, — буркнул Ракитин, толкая обитую желтым дерматином дверь с табличкой «23».

В тесном кабинете, заставленном обшарпанной «совковой» мебелью, в основном различными шкафами, за таким же обшарпанным столом сидел человек лет пятидесяти, одетый в мятый костюм неопределенного цвета. Он что-то усердно писал в большом блокноте, поглядывая в раскрытый перед ним толстый гроссбух.

— Вы заместитель директора детского дома «Заречье» Нагибин? — грозно поинтересовался Ракитин.

— В чем дело, граждане? — не менее сурово вопросил мужчина, откладывая ручку. Кисти рук его, торчавшие из рукавов пиджака, были широкими и волосатыми.

Пришлось снова лезть за документами.

— Извините, товарищи, — посветлел ликом хозяин кабинета. — Я — Нагибин Елисей Николаевич, замдиректора по воспитательной работе. Спасибо, что оперативно откликнулись на наш зов!

— Служба такая, — ляпнул я.

Олег уничтожающе посмотрел на меня.

— Ну, выкладывайте, Елисей Николаевич, что же произошло?

— Так я вроде все в заявлении…

— Вроде — значит, не все, — веско сказал бравый оперуполномоченный, озирая кабинет орлиным оком. — Например, мне нужен подробный список пропавших: фамилия, имя, отчество, возраст, пол, наличие родителей и родственников, адреса их проживания, телефоны. Это для начала…

— А я думал… — растерялся Нагибин. — Конечно, конечно! — тут же опомнился он и схватился за телефон. — Раиса Степановна, милочка, тут милиция приехала по нашему заявлению, так вы уж подготовьте, пожалуйста, все документики на беглецов… Спасибо.

— Кто это? — кивнул Олег на телефон.

— Раиса Степановна, наш бухгалтер, ну и кадровик, так сказать… — Нагибин сделал попытку улыбнуться, но вышло жалко и беспомощно.

— Так что вы еще нам не рассказали про ЧП? — спросил Ракитин, рассматривая корешки книг в шкафу.

— Ну… понимаете, ночной обход делал сегодня я сам, дежурил я… Так вот, когда я проходил верхним левым коридором, — замдиректора ткнул указательным пальцем в потолок, — мне показалось, что по перпендикулярному коридору кто-то ходит…

— А что там находится? — Я решил присоединиться к беседе.

— Учебные комнаты…

— То есть ночью там никого не должно быть?

— Так точно… Я остановился, прислушался и ясно уловил тихий удаляющийся топот.

— Вы хотите сказать, что в коридоре находилось несколько человек? — уточнил Олег.

— У меня сложилось такое впечатление, — Нагибин виновато переводил взгляд с него на меня и обратно.

— А куда могли уйти эти предполагаемые люди? — снова вступил я.

— Там, в конце коридора, есть выход на пожарную лестницу, на случай эвакуации.

— Вы ее проверили?

— Да… Она была заперта.

— А ключ у кого?

— У меня, у директора, у завхоза, у охранника корпуса…

— Иными словами, бери — не хочу!

— Помолчи, Димыч! — сердито оборвал мой допрос Олег. — Значит, Елисей Николаевич, вы проверили дверь, и она оказалась запертой?

— Да…

— А вы не обратили внимания, пользовались ли ею недавно? Ну, там — пыль стертая, следы свежие, краска возле замка отскочила?..

— Нет, ничего такого я не заметил, — насторожился Нагибин. — Но можно пойти посмотреть.

— Посмотрим обязательно… Что еще вы можете добавить? По поводу пропавших?..

— Пропавших?.. Ах, да! Это все ребятишки, лет по шесть, по восемь.

— Интересный факт, — опять встрял я.

— Чем же? — прищурился Ракитин.

— Пропали действительно дети, то есть, выражаясь научным языком, особи, не вступившие в период полового созревания!

— И что сие может означать?

— Все, что угодно. Налет банды педофилов, заказ подпольной порнографической кинокомпании, сектанты-извращенцы, помешанные на детских жертвоприношениях…

— Заказ, говоришь? — остановил меня Олег. — А что, вполне возможно!

— Да, ладно, капитан, — усмехнулся я, — не принимай близко к сердцу. Какие у нас подпольные порностудии?

— Не скажи, Димыч. Чикатило, вон, тоже не в столице работал… К тому же я и не порнуху имел в виду.

— А что?

— Ну, мало ли… Просто идея плодотворная: заказ — весьма жизнеспособная версия. От нее и пойдем!

Ракитин оглянулся на замершего в нерешительности Нагибина и сделал приглашающий жест:

— Ну-с, Елисей Николаевич, покажите нам… места событий.

В город мы вернулись под вечер. В декабре у нас в Сибири темнеет уже часа в четыре пополудни. Не сговариваясь, доехали до управления криминальной милиции и запарковались на почти пустой стоянке. Рядом с моим джипом приткнулся «уазик» опергруппы. Хмурый лейтенант Руденко и не менее насупленный эксперт-криминалист Потехин молча направились к входу в здание, а мы с Олегом остались покурить на свежем воздухе.

Многочасовой осмотр комнат, из которых пропали дети, ничего не дал. Их соседи ничего не видели и не слышали, — сон у ребятишек, как правило, крепкий, если они не болеют. Единственное, что бросилось в глаза, это отсутствие одежды.

— Странноватое похищение, — сказал я. — Такое впечатление, что детишки сами тихонько встали, оделись, даже взяли с собой некоторые личные вещи и так же тихо ушли.

— Куда? — тяжело вздохнул Ракитин. — Детдом стоит на самом краю поселка, ворота всего одни, охраняются…

— Ну да, сонным боровом!

— Ладно. Вышли они с территории, а дальше? Или в поселок к автостанции топать, или, что вероятнее, по дороге до трассы.

— Пятнадцать мальчишек и девчонок идут по обочине федеральной автотрассы — ничего себе картинка! Обязательно бы кто-нибудь да сообщил, хотя бы по ноль-два.

— М-да, не вытанцовывается, — легко согласился Олег, разглядывая тлеющий кончик сигареты. — Твоя версия?

— Ну, если это все же похищение… Значит, их увезли. На одной или нескольких машинах, — не очень уверенно выдал я.