Сбежавший нотариус - Эжен Шаветт

«Решительно, они терпеть друг друга не могут!» — подумал живописец при виде этой холодной вежливости.

Вдруг он насторожился. Губы маркизы зашевелились. Она тихо произнесла два или три слова. Либуа инстинктивно перевел взгляд на маркиза, чтобы понять, заметил ли он что-нибудь. Но маркиз слушал лакея. Тот доложил:

— Господин Пишевиль желает видеть господина маркиза.

— Пишевиль, старший клерк Ренодена? Он принес мне известия о своем мошеннике хозяине? — вскрикнул Монжёз.

— Он говорит, что принес бумагу на подпись господину маркизу.

— Хорошо. Попроси его подождать. Я только провожу доктора и сейчас же явлюсь к нему.

Когда Морер удалился, художник, внимательно наблюдавший за ним все время, подумал: «Этот доктор — сама таинственность!» Из-за того ли, что` прошептала Мореру маркиза, или из-за прозвучавшего имени Ренодена, только доктор вдруг побледнел и задрожал всем телом.

Маркиз, отойдя шагов на двадцать, остановился, обернулся и крикнул жене:

— Позаботься о моем друге, о Либуа! Пусть он займет комнату, где жил шутник Легру!

Услышав это имя, Либуа навострил уши и пробормотал:

— Легру… У меня есть приятель, которого зовут Легру.

— Это, должно быть, тот самый человек, о котором говорит мой муж. Он представил его мне как старого товарища по пансиону, — сказала маркиза, чье улыбающееся лицо было теперь абсолютно бесстрастно.

— Легру был в Кланжи?

— Да, он провел здесь месяц после нашей свадьбы. Он был свидетелем мужа. У него замечательный характер, он так весел! — продолжала маркиза.

— Да уж, он не страдает меланхолией. В пансионе он устраивал презабавные розыгрыши!

Либуа мог бы прибавить, что маркиз всегда был жертвой этих розыгрышей и что Легру язвительно потешался над его глупостью, но счел за лучшее пропустить эти подробности.

— Да, Легру — известный шутник, — рассмеялся он при воспоминании о проделках товарища.

— Благодаря веселости Легру мой муж не так тяжело перенес потерю денег на другой день после нашей свадьбы. Как ни жесток был удар, однако господин Легру заставил его смеяться над этим, — сказала маркиза, потом, немного помолчав, прибавила: — Робер, вероятно, рассказывал вам эту историю?

— О бегстве нотариуса? Да, — ответил Либуа. — Он рассказал мне ее во всех подробностях, упомянув и о похищении женщины. В шестьдесят-то лет!..

— Да, — сказала маркиза, с сомнением покачивая головой, — факты налицо, а между тем я не могу этому поверить.

— Почему?

— Господин Реноден был человеком благородным и справедливым. Все знали о его честности… И подумать, что в его годы…

— Старое дерево легче загорается, — прервал ее живописец с улыбкой.

Беседуя, они потихоньку приблизились к замку и хотели подняться по лестнице, когда на верхних ступеньках появился маркиз.

— Уже вернулся? — изумилась госпожа Монжёз.

— Ты удивлена тем, что я вернулся так скоро? — весело проговорил маркиз. — Причиной этому — твой доктор. Я в жизни своей не видел такого упрямца.

— Что же случилось?

— Я хотел проводить его через маленькую калитку в парке, которая находится в каких-нибудь ста шагах от его дома. Но он решительно отказался и даже рассердился на меня. Он был бледен и едва сдерживал гнев. Увидев это, я не стал спорить, а повел его к воротам, что удлиняло ему путь по крайней мере на полчаса. Потом я вернулся сюда, чтобы по требованию старшего клерка Ренодена поставить свою подпись на документах.

Монжёз на мгновение замолчал, а потом, потирая руки, громко заявил:

— Кстати, клерк сообщил мне, что наконец пришли известия о нотариусе.

— Обнаружили его убежище? — с живостью спросила маркиза.

— О, нет еще! Говоря, что есть известия, я немного преувеличил. Лучше было сказать, что напали на след… который, вероятно, поможет розыскам.

— Его видел кто-нибудь? — спросил Либуа.

— Его нет, но заметили прекрасную Елену, похищенную этим шестидесятилетним Парисом.

— Кто же ее заметил?

— Маленький клерк из конторы, которого отправили с поручением в Париж. Он заверяет, что встретил эту женщину на бульваре. Она проезжала мимо в карете. Клерк не смог за ней проследить.

— Значит, Реноден скрывается в Париже? — заметила госпожа Монжёз.

— Вероятно, если только горлица, ощипав старого голубя, не сбежала в Париж, — ответил со смехом маркиз. — В таком случае Реноден не замедлит покинуть свое опустевшее гнездо и вернется к нам.

Тут же оставив эту мысль, маркиз со свойственной ему фамильярностью, раздражавшей его супругу, продолжал:

— Однако, моя возлюбленная, у меня живот уже подводит. Я провожу Либуа в его комнату, а ты поторопи, пожалуйста, с обедом. — И, не дождавшись ответа, он взял живописца под руку: — Пойдем!

Монжёз, судя по всему, все еще находился под впечатлением от сцены с доктором, потому что вновь вернулся к этой теме:

— И как понять причуды этого дикаря? Не желать пройти через калитку! Я думал, он меня проглотит за то, что я настаиваю. Он был белее полотна и глядел на меня широко раскрытыми глазами, повторяя: «Нет, нет!» При этом дрожал всем телом, точно я приглашал его пройтись по горящим угольям.

— Может быть, господин Морер хотел непременно пройти через большие ворота, потому что, отправляясь домой, ему нужно было зайти в деревню Кланжи и сделать покупки, необходимые для путешествия, — предположил Либуа.

— Нет, — горячо возразил маркиз, — подойдя к воротам, он пошел налево, следовательно, повернулся спиной к деревне. Итак…

Но, вместо того чтобы продолжать, маркиз вдруг остановился.

— Что такое? — спросил изумленный Либуа.

— Мне вспомнилось, что Морер уже не раз разыгрывал такую комедию по поводу калитки, — задумчиво произнес Монжёз.

— В самом деле?

— Да. Три месяца назад он повел себя точно так же.

— Не будешь же ты ломать голову над тем, что сам называешь причудами дикаря? Не думай больше об этом докторе, он уезжает сегодня вечером. Доброго ему пути!

Но на мои слова Монжёз пожал плечами и с насмешкой возразил:

— Неужели я поверю в это? Я не думаю, что он уедет сегодня вечером. Пускай рассказывает это людям более легковерным, чем я. Хочешь, я скажу тебе, что все это значит? Медведь, недовольный тем, что нарушают его уединение, придумал этот предлог для того, чтобы его оставили в покое.

С этими словами маркиз отворил дверь и, пропустив художника вперед, сказал:

— Вот твоя комната.

VI

Комната, расположенная на нижнем этаже одного из флигелей замка, была просторной и с высоким потолком. Свет в нее проникал из двух окон, которые были широко распахнуты. Чтобы уберечь занавески и мебель от прямых солнечных лучей, жалюзи держали закрытыми.

— Здесь жил Легру? — спросил Либуа, войдя в комнату.

— Да. Он жил здесь в первый и… в последний раз, — с нескрываемой досадой произнес маркиз, делая ударение на словах «в последний раз».

— Как ты это сказал! — заметил художник. — Разве наш старый товарищ заставил тебя раскаяться в твоем гостеприимстве?

Монжёз кислым тоном произнес:

— Не люблю, когда меня держат за дурака.

Художник понял, что Легру вновь устроил какую-нибудь мистификацию в отношении своей жертвы. Он уже собрался сменить тему разговора, когда Монжёз, разгорячившийся при воспоминании о Легру, проговорил с глубочайшим презрением:

— Бывают ведь люди, которые рождаются идиотами и остаются ими на всю жизнь.

— О да! — ответил Либуа с абсолютной искренностью, которая не польстила бы хозяину, если бы он догадался, что эти слова относятся к нему.

— Этот Легру, — продолжал маркиз, — родился болваном, им и умрет. Я люблю шутки, как и всякий другой, но только если они не переходят все границы!

«Легру зашел слишком далеко», — подумал Либуа.

— Если бы ты знал чудовищную выдумку Легру по поводу бегства Ренодена! Это все равно что сказать кому-нибудь, что он последний из кретинов.

— Расскажи, пожалуйста.

Маркиз готов был начать рассказ, как вдруг воскликнул:

— Это же просто глупо! Я прихожу в бешенство при мысли, что Легру осмелился выдумать такое! И думал, что я поверю! Неужели я похож на легковерного глупца?

В ту минуту, когда было произнесено имя нотариуса, за жалюзи обрисовалась тень. Очевидно, кто-то хотел подслушать разговор. Между тем маркиз решил сменить тему.

— Нравится ли тебе комната? — спросил он. — Чтобы не ходить по коридорам, ты можешь выбираться через окно. Оно на высоте одного метра от земли — тебе стоит сделать всего лишь шаг, чтобы очутиться на свежем воздухе. Если тебе вздумается ночью совершить прогулку по парку, это будет весьма удобно. Посмотри сам!

С этими словами он быстро растворил жалюзи. Сделано это было так неожиданно, что подслушивающий их человек не успел скрыться и предстал перед приятелями. Босой, в панталонах и рубашке, распахнутой на груди, густо поросшей волосами, этот гигант держал по лейке в каждой руке.