Москва за океаном - Игорь Свинаренко

Дальше — больше.

Иду по заснеженной дороге (это уже, разумеется, не солнечная Калифорния, но суровая Пенсильвания). Рядом тормозит "форд-кроун", и сидящий в нем полисмен задает все тот же вопрос о моих проблемах. Он не поверил, что у меня плановая прогулка, — там такого не бывает, по улице гулять не принято. И подумал, что я просто из скромности отказываюсь от помощи, которую необходимо предоставлять всякому, кого обнаружат на зимней дороге без авто- или хотя бы без снегомобиля. Я сдался и позволил ему отвезти меня домой. По дороге полицейский объяснил, что действовал по инструкции, которая предписывает не только пресечение злоумышленников, но и бескорыстное оказание помощи гражданам.

Нет, ну каково?

После этих фантастических встреч я был настолько растроган, что на частый вопрос провинциальных американцев, что мне в их стране понравилось больше всего и что бы я забрал домой, я прочувствованно говорил, что, разумеется, полицию. Их полицию, отвечал, хотел бы я забрать в Россию. И чтоб она у нас работала, как у них… Мне представлялась замечательная маниловская картинка того рода, что мы бесплатно и радостно ездим по своим русским дорогам и только "спасибо" говорим положительным гаишникам. Ну а нарушения — кто ж без греха. Поймают, пожурят и бесплатно отпустят; инструкция ведь такая, чтоб помогать, ну и права же человека, как известно. Похоже на мечты советских интеллигентов о рыночной экономике, правда? В смысле, что благодаря ей все автоматически начнут жить дружно, красиво и умно.

Как меня арестовывали

Розовые очки, сквозь которые я смотрел на американскую полицию, постепенно свою розовость утрачивали. Не только от встречи к встрече, но и по мере изучения чужих поучительных историй.

Сначала давайте закончим про личное, что копилось раз за разом. Первые две упомянутые встречи были вполне идиллические. Третья оказалась вполне нейтральной — ни туда ни сюда. Остановили в городе, уже начинало темнеть, а я габаритов не включал: сделали ласковое замечание. Отчасти вроде и за дело, отчасти — придирка, но уж точно вмешательство в личную жизнь, уже беспокойство…

Четвертая встреча была на трассе. Ночью ехал я по новенькому, после ремонта, участку хайвэя, и он был настолько ровный, без выбоинки, что езда казалась полетом на аэроплане. Только свет фар не по-самолетному высвечивал земную бетонку. Было странно. Для полноты этого диковинного ощущения я выключил бортовые огни и минуты три точно летел в темноте среди звезд, что твой Экзюпери; с шоссе ну абсолютно никакого сходства… И вот тут-то две маленькие бледные точки, которые я поначалу едва различал в зеркале, потихоньку выросли, приблизились вплотную и засветили в меня ослепительно, и еще мигалка засверкала основными цветами российского флага.

Стало ясно, что это менты и что уже можно бы тормозить. Я и встал, заехав правыми колесами на обочину. Но из мегафона мне дурным голосом заорали, чтоб я еще принял вправо. Принял.

Что не надо выходить из машины, а лучше ждать внутри, и рук со штурвала не снимать и, пока не спросят, в карманы за правами не лезть (чтоб не застрелили нечаянно, испугавшись), про это меня добрые люди уже предупреждали.

И точно, полисмен осторожным боевым шагом подошел и встал у задней левой двери. В одной руке у него был фонарь, другая как бы нечаянно легла на открытую кобуру. Стараясь не делать резких движений, я открыл окно и протянул ему документы.

Беседа у нас получилась любопытная.

Проверка старых советских прав американской полицией — готовая эстрадная миниатюра. Это происходило так.

— Можно посмотреть ваше водительское удостоверение? (Смотрит.) Это точно driver's ligence?

— Да.

— Точно?

— Точно.

— А вот тут написано — 1993. Это что, истечение срока годности?

— Нет, дата выдачи.

— Гм… А где ж срок годности?

— Нету.

— Почему?

— Я откуда знаю?

— А как же тогда?..

— А это бессрочные такие права, на всю жизнь.

— Да? Ну ладно. Ваши документы в порядке.

Лично у меня права настоящие. Но, думаю, для этой миниатюры сгодился бы и профсоюзный билет, и комсомольский, а может, даже и "Удостоверение хохла", каким торгуют на Старом Арбате…

Но к делу. Дальше он спрашивает:

— А почему свет выключали?

Правду, конечно, рассказывать было невозможно. Штраф был уже совсем мой… Я вовремя вспомнил, что полиция должна помогать людям с проблемами. И нашел проблему: у меня же на табло непонятно с чего горит надпись: Check engine! Меня это ничуть не беспокоило, но полисмену я жаловался очень серьезным голосом. А свет, объясняю, я выключал вот почему: думал, что, если пощелкать, оно само пройдет.

В голове полисмена сразу как бы переключился тумблер — с одного пункта инструкции на другой, со штрафов на помощь. State trooper (полицейский штата, в отличие от куда менее важного муниципала) принялся мне объяснять, где ближайший телефон и как звонить в rent-a-car, где я брал машину.

Ну и отпустил он меня по-хорошему.

Но и показал, что полиция не дремлет и, замаскировавшись, поджидает добычу, чтоб внезапно настичь ее сзади… Повеяло родным, гаишным.

Пятая и пока что последняя встреча была самой отрезвляющей.

Средь бела дня на почти пустой трассе (одностороннее движение в три ряда, состояние идеальное) еду я с детской скоростью 115 километров в час. Вдруг стоявшая на обочине обычного вида машина срывается с места, немедленно меня догоняет — хороший там, видно, движок, — становится "в хвост" и начинает мигать фарами: правая-левая, правая-левая… Ну что, останавливаюсь на обочине. И опять идет ко мне ленивой походкой полисмен, на ходу стряхивая пыль со шляпы.

— Нарушаем! — говорит он со злобной улыбкой. — Тут ведь шестьдесят миль в час ограничение, а вы сколько ехали? Семьдесят семь вы ехали.

Вид у него соответствующий, он предвкушает расправу… Но мои советские бумаги своей непонятностью его напугали. Он расстроенно мне сказал:

— Был бы ты американский гражданин, я б тебя в тюрьму сразу отправил. А потом бы с тобой разбирались. Но раз ты… откуда, забыл? Из России? — так езжай. Хочешь семьдесят семь, хочешь восемьдесят семь, как тебе заблагорассудится. Какое мне дело!

Я автоматически его захотел попрекнуть дискриминацией и вступиться за свои гражданские права, но вовремя спохватился.

И поехал себе дальше. С чувством разочарования: мы-то думали, что их мент честный, что он с открытым забралом, что не прячется трусливо, как наш, чтоб злорадно выскочить, как черт из табакерки, и прищучить честного человека за превышение на жалкие 20 километров. Нет, все-таки, несмотря ни на что, склонны мы идеализировать Запад! Запад то, Запад се, как будто там не живые люди. Но практика показывает, что вот ведь везде живут люди и нигде им человеческое не чуждо…

Но в тюрьму-то, в тюрьму! Это он точно ведь врал, а? Пугал? Невозможно за 12 миль — в тюрьму, а?

— Невозможно! — отвечали мне знакомые американцы, умудренные многолетней ездой по своей стране. — Это он соврал. Чтоб по закону в тюрьму — это надо миль на двадцать превысить…

— Врете!

— Не, запросто могут. Но для верности лучше, чтоб водитель пьяный был и чтоб не первый раз по этому делу попался. Уж тогда точно в каталажку!

Полиция стала честной всего 20 лет назад

Несмотря на свою массовую законопослушность, американцы тем не менее часто совершают понятные нам человеческие поступки. Например, мигают фарами встречным машинам! Не удивляйтесь: они предупреждают о полицейской засаде. Правда, эта добрая традиция начинает забываться по техническим причинам: все меньше остается дорог с двусторонним движением.

Несмотря на женскую борьбу за эмансипацию, дамы чаще отделываются предупреждениями. Феминистки не обижаются! Хотя, похоже, это такая замаскированная насмешка над "синими чулками".

А вот из засады полицейские редко выскакивают, чаще передают по рации.

Как и их русские братья, полисмены встретят вас по одежке. Новенькую спортивную машину они, конечно, куда с большим интересом притормозят, чем старое простое авто или, к примеру, мини-вэн.

Невыгодно брать машину в одном штате, а ездить на ней по другому. Потому что — признавались полицейские — чужого им психологически легче тормознуть. Чужому, скорее всего, лень будет ездить на суд в далекий неродной штат, он не станет оспаривать полицейскую претензию, а признает себя виновным и заплатит, пошлет чек почтой.

Но тут тоже элемент игры: если вы приехали на суд по вашему штрафу, а полисмен — нет, то спорное дело автоматически решается в вашу пользу, а штат, от имени которого на вас наехал их гаишник, считается проигравшим.

Если дошло-таки до суда, то есть смысл спорить в приблизительно таких аргументах: "Грузовик сзади меня ехал слишком быстро, и из соображений безопасности пришлось во избежание столкновения превысить". Говорят, иногда помогает.