Культиватор Сан Шен - Михаил Владимирович Баковец

связи, связавшей меня с местом странного ритуала. И только осмотр города с разных точек слегка успокоил. Наблюдение не выявило никаких следов свежих разрушений и бушевавшей зелёной бури. А ведь ещё были и другие города на пути, только от тех остались жалкие руины, едва видневшиеся из-под зелени. Вчера некоторые из них я использовал в качестве высоких точек для наблюдения и в бесцельных попытках сбить со следа одержимых.

«Получается, когда-то тут было оживлённое местечко, — подумал про себя. — Целая агломерация или густо обжитой район с десятками поселений».

Любопытство оказалось сильнее осторожности. Я решил рискнуть и полез в древний город. Во время осмотра часом ранее нашёл предположительно ворота. Они, как и стены, густо заросли лианами и вьюнками. С помощью трофейного кинжала часть растительности срезал, открыв себе проход. При этом спугнул стаю каких-то мелких бело-голубых мотыльков или бабочек. Они немаленьким облаком поднялись вверх, покружили надо мной и спустя пять секунд улетели в джунгли.

Я ожидал два варианта событий: ворота заперты наглухо и ворота сгнили за десятилетия. В итоге увидел средний вариант. Воротины оказались целёхонькими с немного приоткрытой левой створкой. Решётки или иной дополнительной преграды не было. Щели оказалось достаточно, чтобы протиснуться в неё, но сначала я внимательно осмотрел улицу. Зарослей и там хватало, но каменные дома и мостовая не дали джунглям там как следует разгуляться.

«С Богом», — дал я сам себе напутствие и скользнул вперёд. В левой руке держал кинжал, а в правой жердь и был готов бросить её, чтобы бить водяным хлыстом. Враги и дальше не показывали себя, если таковые тут имелись. Спустя десять минут я немного расслабился и перестал ожидать немедленного удара. За это время прошёл всего четыре дома. К каждому подходил, осматривал снаружи и двигался дальше. Увы, но выбитые окна и двери дали доступ растениям внутрь. И отчего-то внутри построек они себя чувствовали намного вольготно, чем снаружи на булыжной мостовой.

Только шестой дом оказался с виду нетронутым. Двери оказались на своих местах. Узкие высокие окна закрывали плотные ставни, почерневшие от времени. Но всё равно они выглядели крепко. Навалившись плечом, я попытался выдавить дверное полотно, но оно или открывалось наружу, при этом ручки на ней не было, или за годы диффузия склеила дерево и камень в монолит. Кинжал худо-бедно древесину резал, но уж очень плохо. При этом оружие было непростым. И значит, дерево тоже не являлось обыкновенным. Может быть, за такое в этом мире немало платят. Как платят на моей Земле за старую древесину, ради которой люди катаются по заброшенным деревням и разбирают избы, которым по сто лет с гаком.

М-да, я тут полчаса провожусь, пока проковыряю дыру. Пришлось воспользоваться техникой. Дважды взмахнул ладонью, посылая в преграду тончайшую водную струйку под немыслимым давлением. Результат порадовал. Вода прорезала дверь насквозь, отрезав неровный треугольник в нижней части. И при этом шума особого не случилось. Пнув ногой по отрезанной части, я с легкостью втолкнул внутрь кусок дверного полотна. после чего ужом скользнул в проделанное отверстие.

Внутри ожидаемо оказалось темно, хоть глаз коли, но темнота оказалась не проблемой. В артефактном кольце от бывшего владельца остались свечи с лучинами и, главное, факелы. Один из них я и запалил при помощи огнива. Получилось легко, сам не ожидал такой сноровистости от себя. Или сработали мышечные навыки тела-донора, или факелы с огнивом не простые.

В доме было пыльно, сыро, пахло плесенью, вроде как мышиным помётом и старым домом. Причём, отчего-то деревянным. Или тут вина перекрытий? Если кто-то хоть раз разбирал старые дома, те же дачи, которым лет по тридцать-сорок, и они использовались в качестве жилья регулярно, а не сезонно и год через два, то этот запах ни с чем не спутает.

Первый этаж, где я оказался, когда-то хозяевами использовался в качестве кухни. столовой и кладовой. В шкафчиках и на двух столах всё ещё стояла посуда. Совсем простая и невзрачная из обожжённой глины без каких-либо украшений. На стенах висели сопревшие тряпки, деревянные дощечки, какие-то резные фигурки и вроде как маски. Всё это покрыто слоем пыли, под которой мелкие детали терялись. Обежав помещение быстрым взглядом, я направился к широкой и крутой лестнице, ведущей на второй этаж. Там я нашёл три комнаты. Проход в каждую закрывали плетёные из тростника циновки. Заглянув в первую, я увидел две узких кровати слева и справа. Между ними стоял столик, сбитый из узких дощечек, на нём стояла масляная лампа, глиняное блюдо и два стакана из того же материала. Кончиком посоха поддел тряпьё на левой кровати и отшатнулся. Из-под него на меня глянули пустые глазницы черепа.

— Твою мать, — шёпотом выругался я.

Не удержавшись, проверил вторую кровать. Там тоже под тканью лежал труп. В соседней комнате на двух кроватях я нашёл три скелета. Два, большой и маленький, лежали вместе, крепко обнявшись в последний раз и… навсегда. Картина по нервам ударила очень сильно. Я развернулся и бегом бросился на выход, чуть ли не скатился по лестнице, саданул плечом в дверь, забыв про дыру. Потом увидев большой засов, откинул его, вновь взялся за дверь, и та поддалась. Когда оказался на улице, то в глазах поплыли кровавые круги, дышать стало тяжело, будто только что пробежал стометровку, выкладываясь на все сто. Меня мало тронул вид одержимых, десятки изувеченных трупов, ручьи крови, от которой на время покраснела бурная река. Но от вида скелетов матери, прижимающей к себе маленького ребёнка, меня накрыло так, будто я впервые соврал родителям в детстве. Не знаю, что случилось с этим городом много лет назад, где люди легли спать и не проснулись. И узнавать не хочется, никакого желания.

Больше исследовать дома не хотел. Сначала захотелось вернуться по своим следам и выйти из города. Но потом я решил пересечь его полностью. Да, копаться в домах, ставшими могилами для части горожан, уже перехотелось, но осмотреться всё же стоило. Может, смогу побольше узнать о месте, куда меня забросило… да ещё и в чужое тело в самый разгар непонятных магических разборок. Увы, но своими воспоминания оно не поделилось.

Очень скоро я вышел на большую площадь, окружённую трёхэтажными домами, в лучшую сторону отличавшихся от виденных ранее. Их захотелось назвать дворцами или хотя бы особняками. Засмотревшись на них, я перестал следить куда наступаю. Но как только захрустело под ногами, то сразу же опустил глаза вниз. И вновь не удержался от экспрессивного ругательства:

—