Мистер Монк летит на Гавайи (ЛП) - Голдберг Ли

Он прошел мимо меня, открыл дверь туалета и вошел внутрь. Монк пользовался общественным туалетом! Никогда бы не поверила, что такое может случиться.

Я вернулась в салон и позвала стюардессу, чтобы заказать выпивку.

—Чего изволите? — спросила она.

—Скотч, — решила я.

Монк вышел из туалета, совершенно не беспокоясь за клок туалетной бумаги, прилипший к его ботинку.

—А лучше двойной, — добавила я.

Оставшаяся часть полета стала сущим адом.

Хоть Монк и не зацикливался на том, как организованы (вернее, дезорганизованы) окружающие вещи, не психовал из-за мелочей, на которые нормальный человек и внимания не обратит, он начал раздражать совершенно по-новому. Он уподобился неугомонному ребенку.

Что он делал? Давайте разберем. С чего начать?

Он во весь голос пел вступительную тему из сериала Гавайи 5.0, переделанную на свой лад. Слова в его варианте были такими:

Вы в беду попали? Сделай мне звонок. Труп нашел прохожий? Снова нужен Монк. Стоп! Во имя закона! Детектив как икона. Я убийцу найду. Монк вам всем поможет...

Были и другие куплеты, еще хуже. Я не могла выбросить эти слова из головы на протяжении всего полета. Это было преступлением против человечества, поскольку страдала не одна я. (Даже сейчас, когда я меньше всего этого ожидала, дурацкие куплеты вернулись и мучили меня несколько часов).

Он снял ботинки и ходил босиком туда-сюда по салону, завязывая беседы с испуганными пассажирами.

—Я Монк, — обратился он к одной женщине. — Похоже, что Вы читаете интересную книгу. Могу я прочитать главу? О, есть идея лучше — давайте прочитаем ее вслух!

И ведь сделал это!

А еще он заглянул на кухню и подверг преследованию стюардесс, выпрашивая рецепт блинчиков с макадамия. И отказывался верить, что девушки просто разогрели замороженные продукты.

—Но они на вкус такие ворсистые и свежие, — сказал он.

А еще он съел двадцать один пакетик жареного арахиса, разбросав обертки по всему самолету.

—Все должно быть жареным! — провозглашал он всем и каждому. — Кто-нибудь здесь не пробовал жареного цыпленка? Или жареную овсянку? Возможности безграничны!

Я думала, что полет никогда не закончится. Наконец мы приземлились в Оаху. Когда я увидела остров в иллюминаторе, расстройство из-за Монка сразу исчезло, что без лишних описаний говорит о красоте Гавайских островов.

Заход на посадку в международном аэропорту Гонолулу над Перл Харбор позволил насладиться потрясающим видом Вайкики и Даймонд Хед. Цвета были такими яркими, горы — такими пышными, а вода — такой синей, что природа казалась нереальной. Не помогало поверить в реальность еще и то, что я смотрела в крошечный иллюминатор. Я была изолирована от пейзажа. Все было видно слишком хорошо, как на экране.

До этого я видела Гавайи только по телевизору. И смотрела на береговую линию Вайкики с мыслями о том, что сейчас грянет вступительная тема Гавайев 5.0, камера приблизится к крыше башни отеля, на которой стоит Джек Лорд с мрачным лицом в традиционно синем костюме.

Как назло, память вновь наполнила мою голову отвратительными импровизированными куплетами Монка.

При высадке стюардессы надели всем на шеи венки из ароматных цветов, тем самым поприветствовав нас на островах.

К моему большому удивлению, Монк принял от стюардессы как венок, так и поцелуй в щеку. Хорошо, что он не попросил меня вытереть его салфеткой, поскольку у меня с собой не было ни единой.

У нас была часовая остановка в Гонолулу перед сорокапятиминутным перелетом на Кауаи. Аэропорт был настолько хорош, что я не отказалась бы и вдвое дольше ждать отправления. В главном терминале находился огромный внутренний дворик с японским садом и прудиком с юрскими карпами, которые могли бы сжевать мою руку. Задувал мягкий пассат, делая аэропорт похожим на курортный отель.

Нам пришлось сесть на Вики-Вики — автобус до межостровного терминала на рейс до Кауаи. Монк всю дорогу повторял «Вики-Вики» и хихикал, к счастью, ехать пришлось недолго.

Как только мы добрались до терминала, я покинула Монка под предлогом нужды воспользоваться дамской комнатой. Это часть правды: мне необходимо было конфиденциально сделать телефонный звонок.

Я дозвонилась до доктора Крогера и рассказала ему о случившемся.

—Восхитительно, — сказал он. Его голос звучал удивленно, но без страха. Очевидно, он не видел ситуацию моими глазами.

—И это все, что Вы можете сказать? — спросила я.

—Я разочарован, что не смог победить беспокойство Эдриана по поводу одиночества. С другой стороны, это значительный прогресс. Такие импульсивные действия как поездка без предусмотрительного и тщательного планирования — это гигантский шаг для него.

—Он не в себе, — уточнила я.

—Все меняются, мисс Тигер. Каждый день мы превращаемся в новую версию нас прежних. Не сковывайте его своими личными предубеждениями о том, каким он должен быть.

В жизни не слышала большей ерунды.

—Вы не понимаете, доктор Крогер, — рассвирепела я. — Он под наркотиками!

—Какими наркотиками?

—Которые Вы назначили ему в связи с обсессивно-компульсивным расстройством.

—Диоксинл, — произнес доктор Крогер. — Я назначал ему это средство и раньше, когда его состояние являлось слишком изнуряющим. Удивлен, что он снова стал принимать препарат. Он утверждал, что больше не будет.

—Почему он так говорил? — спросила я. — Есть побочные эффекты?

—Умеренные, но у него — уникальные. Препарат ослабляет некоторые аспекты его личности, что означает для Эдриана больше освобождения от фобий и навязчивых идей.

—Вы имеете в виду потерю самоконтроля и здравого смысла?

—Препарат снижает его дар, чрезвычайные дедуктивные навыки, составляющие его личность, — ответил доктор Крогер. — Другими словами, мисс Тигер, принимая препарат, он становится паршивым детективом.

Неудивительно, что я никогда раньше не видела, как он принимал данное лекарство, как бы плохо не ощущал себя.

—Как долго продолжается эффект?

—Около двенадцати часов. В зависимости от дозировки.

Я взглянула на часы. Предполагая, что он выпил таблетки незадолго до полета, мне осталось терпеть чуть более шести часов ада, плюс-минус час, пока действие препарата не закончится, и я вернусь к обычному, но уже изученному мной аду.

—Что мне делать, когда действие препарата улетучится, и он снова станет Монком?

—Что Вы имеете в виду?

—Я имею в виду, это должен был быть мой отпуск.

—Это повод отдохнуть с Эдрианом, — вкрадчиво произнес он. Я представила довольную улыбку на его лице. — Кто знает? Может, вы неплохо повеселитесь вместе.

Я прервала вызов. Не удивлюсь, если Крогер отправил Монка со мной в поездку, чтоб мы сблизились.

Добравшись до ворот, я не нашла Монка, хотя это было несложно. Я, конечно, не хотела испорченного отпуска, но бросить его не имела права.

Грузный полинезийский агент в рубашке Гавайских Авиалиний и синих брюках объявил, что наш рейс готов к посадке.

Монк стремительно вбежал, когда пассажиры гуськом двигались к самолету. На нем красовалась ярко-желтая гавайка, украшенная танцорами хула, и он поедал орешки в шоколаде прямо из коробки. Рубашка и куртка, в которых он приехал, лежали в большой хозяйственной сумке.

Впервые я видела его голые руки. Обычно он носил рубашки с длинными рукавами, с пуговицами на манжетах.

Не знаю, что меня больше шокировало: скомканная одежда в сумке или новая яркая рубашка с рисунком, не соответствующим по швам.

Я остановилась на рубашке, и сказала следующее: —Не могу поверить, что Вы купили эту рубашку.

—Разве она не миленькая?