Железное поле - Александр Брагин

Страна, в которой литейщики колоколов считались лучшими в мире, приобретает за границей именно то, чем славится! Нелогично! Не по-хозяйски!

А чему, собственно, мы изумляемся? Ведь можно множить и множить примеры предпочтения отечественному товару привозного из "культурных" или экзотических земель. Этому способствовало беззастенчивое расхваливание иноземцами своих изделий, умение их во всяком рукоделии местных ремесленников находить изъяны (случалось, и несуществующие) и громко вслух о том вещать. Так называемые путешественники также большей частью являлись жрецами рекламы: либо их экспедиции снаряжались богатыми купцами (интересы которых путешественники, естественно, блюли), либо они сами были состоятельными коммерсантами. И, конечно, они не могли не знать, приступая к писанию "беспристрастных" географических записок, что их обязательно прочтут в Московии, прочтут с доверием, как мнение о себе со стороны.

Вполне допускаю: иноземцам, справившимся со столь сложной задачей (продать нам в период расцвета русского колокольного литья свои колокола), по силам оказалась такая безделица, как навет на качество местного железа. Ведь почему-то же, в конце концов, покупали они его, "ломкое" и "хрупкое"!

И последний — "железный" — аргумент в пользу отечественных мастеров. Это их многочисленные поковки, благополучно дожившие до наших дней и зачастую не потерявшие своей крепости.

Источниками сырья здешнего железоделания были местные болотные руды. Краеведы интересовались выходами этих руд в Уломе. В 1932 году организуется даже экспедиция в район рек Шогды и Суды. Участник ее Михаил Евгеньевич Калинин в своих записках рассказывает:

"Места залегания болотных руд за время экспедиции установлены в одном из болот в местах, которые население называет "железные сопки", "железные горы"; эти горы являются результатом действия ключей в болотах: в этой части действительно очень много железа, лежащего в болоте в виде ржавчины коричневого цвета. Это болото расположено за д. Тырпец в 3-х км.

Большие запасы железа обнажаются в берегах р. Шогда, против д. Тырпец, на правом берегу до полутора метров идут полосы черной болотной руды, уходящей в глубь берега. Берег песчаный, он размывается водой, и глыбы этой руды весом до тонны с лишним отрываются и лежат такими громадами на берегу у самого уровня воды, часть их уже наполовину погружена в воду. Песок по всему берегу и по всей прибрежной части до нескольких километров в сторону сильно пропитан железом… местами ниже песка лежит слой уже сформировавшейся болотной руды. Болотная руда залегает в берегах р. Суды против д. Кузьминское Мазского сельсовета Кадуйского района, она залегает в берегах р. Колпи около деревень Шобово и Верхний Двор.

Около всех этих и других мест залегания болотной руды сохранились остатки домниц."

Десять лет (с 1955 по 1965 годы) в районе Железного Поля, главным образом в окрестностях Устюжны, работали отряды экспедиции Артиллерийского исторического музея, Института археологии Академии наук СССР, Устюженского краеведческого музея. Они базировались около Железной Дубровки и неподалеку от Рудинского болота. Близ деревень Рожнево, Селиверстово, Шалочи были обнаружены холмы, состоящие из шлака и оплавленных воздуходувных трубок, а возле населенных пунктов Старое и Новое Загривье оказалось большое скопление остатков железоплавильного производства, кованых гвоздей и заклепок.

Рудознатцы определяли месторождения по ржавой воде озер и красноватому илу на поверхности болот. Эти приметы общеизвестны. Наверное, у каждого "копача" имелись и свои профессиональные тайны, но до нас ни один из подобных секретов крестьянских железоделов не дошел. Руда чаще всего залегала на дне болот и озер. Тогда сколачивался плот, и с него производили как разведку, так и добычу. Разведку вели шестами с заостренным концом или железным щупом — рожном. "Добыча руды, особенно озерной требовала большой физической силы и ловкости: двое рабочих на плоту отъезжали от берега и отыскивали богатое рудное место. Один черпал руду ковшом, прикрепленным к шесту длиною от 5 до 8 метров, а второй в проволочном решете полоскал ее в воде, отмывая глину и песок. В среднем за день поднимали от 100 до 200 пудов, за сезон — 5-10 тысяч пудов. С плотов руду сгружали на берег в кучи по тысяче пудов каждая…" [4].

За источники сырья, то есть за болота, постоянно велась борьба. Она отражена в документах Белозерской и Устюжской приказных изб. Здесь и судные дела о владении сенными покосами и рудными угодьями (1638–1640 гг.), и челобитные об отдаче в оброчное содержание пустошей и железных рудных угодий (1640–1641 гг.), и челобитные о спорном владении поместьем и откупным рудным угодьем (1642–1643 гг.), и челобитные о захвате рудного места (1645–1646 гг.), и челобитные о незаконных владениях рудным болотом (март 1652 — 31 августа 1653 гг.)… И так без конца.

Кстати, среди бумаг приказных изб вообще масса документов, касающихся железоделания. К примеру, грамота Пушкарского, Разбойного и Разрядного приказов об изготовлении местными кузнецами 300 рогатин "в железе с укладом по образцу" и об отправке их в Москву (1646 г.). Или дело по челобитной посадского человека Ивана Мелентьева Бабина о незаконной задержке его товара — возов с железом, точилами, салом и мережами — таможенным приказчиком Иваном Васильевым во дворе Григория Подчипаева (март-июль 1647 г.). Или отписка воеводы И.Ф.Чаплина и П.Е.Моложенинова об отправке в приказ Большого двора четвертных оброчных денег, собранных с посадских людей и крестьян за рыбные ловли, железорудные угодья и мельницы за 1661–1666 годы. Или роспись сбора оброчных денег с рудных железных угодий Алексея Баскакова, находящихся по рекам Суде и Пошолде, за 1630–1633 годы. И т. д. и т. п.

Довольно часто соперниками в борьбе за владение рудничными болотами выступали иноземцы, приток которых в Россию в семнадцатом веке резко увеличился. Прекрасно понимая, что России предначертан путь Европы, то есть путь промышленного развития, и имея перед глазами пример Европы, они стремились изначально прибрать к своим рукам источники сырья — "хлеба" промышленности и, если появлялась такая возможность, стать хозяевами ключевых предприятий индустрии того времени. Включив в опись своего имущества источники сырья, а также заводы по его переработке, можно было и теперь, а самое главное, — в будущем реально влиять на управление страной.

В семнадцатом веке в России усиленно ведется разведка руд — железной, серебряной, медной. Снаряжаются десятки экспедиций. И в каждую экспедицию старается попасть хотя бы один иноземец. Они пишут слезные послания царю, клянутся ему в верности, убеждают, что разбираются в рудах гораздо лучше русских мастеров и что без их участия поиски обречены на провал. Склоняют царя на свою сторону, едут в экспедиции, а там, смотришь, уже и хозяйничают на рудниках.

Не брезгуют иноземцы и такими традиционными для Руси источниками сырья, как болотная руда. Уломские болота их интересуют. Но ведь каждое, даже самое невзрачное, уже кому-то приписано. Не беда. Изыскиваются способы оттягать лакомый кусочек. И результат… Например, поместье некой вдовы Анны Романовой в Чюжбольской волости Судского стана передается в поместный оклад иноземцу Анце Кляусову (1633 г.).

Гамбургский уроженец Петр Марселис и голландский гость Акема в 1644 году испросили позволения построить железоделательные заводы на реках Ваге, Костроме и Шексне.

Вот что говорится в грамоте царя Михаила Федоровича: "…Пожаловали есми иноземца Анбурского города гостя Петра Гаврилова сына Марселиса с детьми с Гаврилом да с Левонтием, да Голландские земли торгового человека Филимона Филимонова сына Акему, что били челом они Петр и Филимон, чтоб нам их пожаловать велеть из железной руды на реках на Шексне, и на Костроме, и на Ваге, и где впредь в нашем государстве такие места приищут, на их протоках мельничные заводы заводить и всякое железное дело делать: пушки и ядра лить, и прутовое железо и доски, и белое железо ковать, и проволоку железную и железное дело, что мочно делать на двадцать лет без оброку и за море вывозить безпошлино. И мы великий государь… пожаловали их Петра и Филимона и детей петровых Гаврила и Левонтия, велели им железных завод заводить на тех местах: на Ваге, на Костроме и на Шексне…"

Итак, разрешение было дано, заводы построены и выпускали металл. И тут Марселис и Акема натолкнулись на одно препятствие…

Голландец Виниус уже имел в России железоделательные заводы близ Тулы и не собирался, конечно, терпеть конкурентов. Поэтому стал строить им всяческие каверзы. К царю Алексею Михайловичу с двух сторон потекли кляузные письма. И каждая сторона в свою очередь просила защиты и покровительства.

Жалобщики вскоре надоели, и дело кончилось тем, что в 1646 году у Марселиса и Акемы заводы отняли и взяли в казенное управление, тем более что за хозяевами действительно числились серьезные провинности: