Возмещение ущерба - Роберт Дугони

— Мы работаем уже почти сорок пять минут. Самое время сделать маленький перерыв.

Дана вытолкала Линду в приемную, в то время как присутствующие потянулись к пирожным и стали наливать себе кофе. Обогнув стол красного дерева с аккуратно разложенными журналами, Дана увлекла секретаршу к стоявшей в уголке большой пальме в кадке.

— Простите меня, ради бога, — сказала Линда, не дав Дане времени хорошенько отругать ее. Вид у нее был искренне сконфуженный.

Дана подавила свой гнев. Когда дела идут хорошо, подчиненных мы не ценим, когда что-то не так — делаем их козлами отпущения.

— В чем дело? — раздраженно спросила она.

— Вам муж звонит.

Дана почувствовала, как сдавило затылок, и, стиснув зубы, проговорила:

— Скажи ему, что я на совещании и позвоню позже.

— Я так и сказала, Дана. Но он настаивает.

Краем глаза Дана увидела, как к ним катится Крокет — в шатком равновесии, как шар, пущенный под уклон.

— Что происходит, черт побери? Почему заминка?

— К сожалению, мне придется взять трубку, Марвин.

— Сейчас? Это необходимо сделать именно сейчас? Что же это за птица такая звонит, черт его дери? — Казалось, он сейчас лопнет от возмущения.

— Это мой муж, — нехотя призналась она.

Крокет закатил глаза и подергал себя за узкий манжет рубашки, чтобы взглянуть на циферблат своего «ролекса».

— Некстати. Вот уж некстати! — И повернувшись на каблуках, он в сердцах выкатился.

Дана направилась к аппарату в маленькой нише.

— Нет, он хотел поговорить с вами без посторонних, чтобы вы были в кабинете.

Дана чуть не выругалась и сердито двинулась в кабинет. Может, что-то с Молли — позвонили из детского сада, девочка заболела, надо за ней приехать. А может, Гранту потребовалась чистая рубашка или он хочет что-то ей поручить из того, что не может или же не хочет сделать сам.

С грохотом захлопнув за собой дверь в кабинете, она схватила трубку, сбив со стола аппарат. Телефон повис на проводе.

— Какого черта, Грант! Ты меня сорвал с заседания. Крокет вне себя!

— Прости, Дана. Я знаю, что ты на заседании.

— Была, Грант. Была на заседании! А сейчас стою здесь и разговариваю с тобой, в то время как Крокет лишний раз берет меня на заметку — еще один довод в пользу того, что меня надо уволить! Если ты этого добиваешься, потому что…

— У меня дурные вести, Дана. Лучше присядь.

— Нет, Грант, не могу же я… — начала было она и осеклась. Тон его не был требовательным. И раздражительным он не был. Говорил он неуверенно и даже как будто робко. И в голосе чувствовалась дрожь. Лучше присядь. Сердце ее забилось от внезапного волнения. Страх охватил ее.

— Что случилось? С Молли?

— Нет, Дана. С Молли все в порядке. — Он замолчал.

— Что такое, Грант?

— Это с твоим братом.

— С Джеймсом?

— Случилось плохое, Дана. Очень плохое. Возле дома меня ждала полиция. Я все еще дома.

— Дома? Что делает полиция у нас дома?

— Твой брат умер, Дана. Его убили вчера вечером.

7

Детектив Майкл Логан посасывал вишневый напиток, неся в руках недоеденную длиннющую сосиску с луком и соусом. Верхняя ступенька прогнулась под его тяжестью. Логан сошел со ступеньки, затем осторожно ступил на нее вновь. Дощатые края ступеньки приподнялись вслед за шляпками выдвинувшихся гвоздей. В этих старых домах на Северо-Западе дерево вечно гниет. Постоянные дожди не дают ему просохнуть. Никто и не ждет от него долговечности. Лестницу эту хорошо бы сломать и построить заново, что, может быть, и собирались сделать — вот и материалами, что на аллее, запаслись.

На тротуаре толпились соседи, здесь же за полицейским ограждением сновали телевизионщики. Репортеры проверяли микрофоны, репетировали, что они скажут, когда программа утренних новостей перейдет к сюжету об убийстве в Грин-Лейк. Убийства в пригородах всегда были сенсацией.

В дверях полицейский в форме протянул ему пюпитр с журналом. Логан, сменив напиток в руке на перо, расписался. Полицейский отмечал в журнале приходы и уходы каждого из участников команды. Первыми в списке значились полицейские, сразу же прибывшие на место преступления, далее следовали Родригес, эксперт по вещдокам, Кэрол Нучителли из отдела медицинской экспертизы, сержанты группы перевозки, полицейский фотограф и группа экспертов-криминалистов. Логан опять достал банку с напитком и, вонзаясь зубами в сосиску, глотая соус, вошел в дом. На полу валялись бумаги, рядом стоял потертый портфель, пухлый, вместительный, — адвокаты любят такие портфели. По-видимому, бумаги выпали из стопки на столе. На перилах висело черное кожаное пальто. Логан прошел по коридору в глубь дома, к задней его части, туда, где на месте преступления команда привычно кружила вокруг трупа — мужского, судя по брюкам цвета хаки и коричневым штиблетам, выглядывавшим из-за кушетки.

— Бог мой, — сказал Логан, подойдя ближе.

Кэрол Нучителли подняла на него взгляд.

— Добро пожаловать на наш пикничок, Логан. — Она примерила на правую руку желтый пластиковый мешок. К лодыжке трупа Кэрол уже успела прицепить бирку, а стоявшие возле трупа пакеты на молнии были наполнены содержимым карманов убитого. От натекшей крови пол в комнате местами покоробился, а слипшиеся волосы мужчины казались темно-красными. Разбитая изуродованная голова распухла. Нучителли ткнула пальцем в латексной перчатке в сторону сосиски.

— Приятного аппетита! Не замажь своим завтраком мой трупик.

— Это обед. Я на ногах с пяти утра. Для меня сейчас середина дня, — сказал он, оглядывая комнату.

— И ты выбрал для еды такое дерьмо?

Он завернул остаток сосиски в полиэтилен и сунул ее в карман пальто — есть больше не хотелось.

— Ты же знаешь меня, Нуч. Мне необходимо есть шесть раз в день, чтобы поддерживать форму при моей-то комплекции.

— Бедняжка. Мне бы твою сгораемость!

Нучителли встала, и они оба отступили от трупа, давая возможность фотографу сделать необходимые снимки. На взгляд Логана, со сгораемостью у нее был полный порядок. Ростом почти шесть футов, рыжеватая блондинка с длинными, до середины спины, волосами и ногами, как у юной волейболистки, медицинский эксперт графства Кинг представляла разительный контраст безобразным проявлениям насилия, с которыми оба они имели дело.

— Ужасное убийство, — заметил он.

— Разве не все они ужасны?

— В пределах шкалы от единицы до десяти.

Нучителли осмотрела тело и вздохнула.

— Побои — это самое худшее, Логан. Огнестрельные или ножевые раны могут иметь не такой уж страшный вид. Но побои… — Она помолчала. — Это просто дикость. Как представишь себе убийцу — как он стоит и наносит удар за ударом… С души воротит, Логан. Я определила бы это как восемь по твоей шкале.

— Сколько ударов было, как ты считаешь?

— Больше десяти. Ударов двенадцать-тринадцать.

— От страха или в ярости, — заметил он. Нучителли кивнула.

— Мы здесь гости не частые. — Она имела в виду Грин-Лейк. — Даже не помню, когда была здесь в последний раз. А ты молодец — живо отыскал здесь фастфуд.

Логана откомандировали в Северный округ шесть месяцев назад. Обычно он работал с напарником, но сейчас тот отпросился в Нью-Джерси на свадьбу сына. Северный округ не был таким уж трудоемким, как Южный, откуда Логана с повышением перевели на убийства и где он прослужил восемь лет в Отделе разбоев и сексуальных преступлений.

— Все, что я успел сделать.

— Ты разрываешь мне сердце.

— Разрываю? Да я уже три года как мечтаю покорить его.

Нучителли улыбнулась и покачала головой:

— Ну да. То и дело отпрашиваясь с работы.

Их флирт носил совершенно невинный характер. Логан не собирался осложнять свою жизнь служебным романом. Нуч улыбалась. Мужчины и женщины, расследующие убийства, улыбаются редко.

— А кроме того, ты для меня слишком стар.

— Согласен. Мне уже сорок стукнуло. И я очень переживаю.

— Переживать ты не умеешь.

— Опять под дых!

Она смерила его взглядом:

— Сорок? На сорок ты не тянешь.

— Это что, комплимент или новая колкость?

— Попытка комплимента. Я дала бы тебе лет тридцать пять. И выглядел бы ты еще моложе, если б не набивал живот всякой дрянью. Ей-богу, у тебя сгораемость, наверное, как у кролика!

Взяв что-то из пластикового пакетика, она передала это Логану. Он взвесил предмет в руке:

— Мрамор. Солидный кусок. Фунтов шесть будет.

— Без сомнения, это и есть орудие убийства.

Статуэтка представляла собой голову африканского воина. Плоских поверхностей она не имела. Снять отпечаток будет невозможно. Он оглядел прочее убранство комнаты. Коврики и африканские ритуальные маски на стенах были забрызганы кровью. На столике под ними — перевернутые разбросанные фигурки: слоники, львы, зебры и жирафы. На всех них — тоже кровь. Логан вытащил платок и взял им одну из фигурок — женская головка. Парная с воином.