Земля: Начало. Том II - Михаил Ран

Что-то очевидно пошло не так.

Это не было похоже на тестовые запуски. Совсем. Там я ощущал лёгкое вытягивание, контролируемый поток. А сейчас словно меня хватали чёрные руки из глубин, держа за позвоночник, протаскивая сквозь чужие алгоритмы. Боль? Нет… скорее холод, пустота и липкий страх.

Я попытался снова. Щуп мысли протянулся, коснулся слоя интерфейса сети… и провалился. Он не встретил сопротивления. Не было за что зацепиться. Сеть… распалась? Или кто-то её вырезал вокруг меня?

"Лаврентий Павлович… почему вы не отвечаете?" — мысль пульсировала отчаянием, но растворялась в мертвой тишине.

Я остался один. С ней. С этим неведомым существом.

Оно уносило меня за собой, и сопротивляться было бессмысленно. Я позволил потоку захватить себя, погрузиться в движение. Пространство превратилось в водоворот лиц. Они мелькали вокруг: то знакомые, то чужие. Мужчины. Женщины. Дети. Глаза без век. Лица без характерных черт. Вспышки данных, сигналы, цифры, двоичные шлейфы. Цвета, звуки, образы. Всё смешивалось в единую какофонию.

Меня засыпало этим хаосом. Он захламлял сознание, словно я плыл сквозь поток испорченных воспоминаний, скомканных архивов чужих жизней.

И всё же мне удалось догнать её.

Существо было впереди, но оно изменилось.

Её форма… распадалась. Она то собиралась в гуманоидный силуэт, то стекала вниз, превращаясь в аморфный комок энергии, похожий на каплю ртути, держащую форму лишь на миг.

Линии её проекции дрожали, мерцали, словно надломленные.

Иногда она вытягивалась в подобие крыльев. Иногда рассыпалась сетью нитей, что тут же затухали. Она выкручивалась и ломалась на части.

Я почувствовал её боль. Нет, не физическую, а ментальную, фундаментальную. Её не заглушить никаким обезболивающим. Будто сама её суть была нестабильна. Вокруг неё… завихрения данных. Узлы астральной топологии дергались, как оборванные струны. Пульсации сменялись провалами. Векторы мигали рваными трассами.

И тут ко мне пришло осознание, она теряет себя. И я вместе с ней, если не остановлюсь. Но как? Нет предохранителя. Нет выхода. Ученый не отвечает. Я застрял.

Страх вцепился ледяными пальцами в сердце. Что, если отсюда нет дороги обратно? Что, если это место, откуда не возвращаются? А та странная фигура не проводник, а сторож? Или узник, который сам в ловушке?

Я сделал шаг ближе, пытаясь не думать об этом. Такие мысли только дестабилизируют мое состояние. Протянул ментальный зонд ей на встречу. Луч мысли дрожал, но я вложил в него самое простое, что было - поддержку. Образ руки. Света. Прикосновения. Ощущение теплоты.

Я с тобой… — вложил я в посыл. Её форма вздрогнула. Проекция словно чуть собралась, но тут же снова вытянулась, закручиваясь спиралью и снова теряя очертания.

Вокруг нарастала дрожь. Вся сеть вибрировала. Квантовые каналы искрились, затухали, появлялись вновь, как сбившийся ритм сердца.

Я вдруг ощутил, что эта дрожь передается мне. Как если бы структура мира, где я сейчас находился, резонировала с её состоянием.

Из глубин её сущности протянулся тонкий бледный щуп, мерцающий, будто сотканный из рваных нитей света. Я сразу почувствовал, с каким большим трудом ей даётся этот жест. Каждое мгновение, что он приближался, её силуэт тускнел, словно уходила сама ткань её "я", вымываемая чем-то незримым для моих чувств.

Интуиция подсказывала, что нужно тянуться навстречу. Я запустил свой принимающий зонд, он был более плотный и собранный, управляемый. По какой-то причине мои ментальные каналы работали лучше. Может, из-за человеческой физиологии, а может, из-за того, что вся нагрузка была на ней.

Контакт состоялся. Две нити соприкоснулись и по этому хрупкому мосту прокатилась первая волна. Слабая, дрожащая, будто издалека.

— …вас… кто-то… предал… — её голос трещал, как надломленный кристалл. — Инициировали протокол… с твоей… стороны… — она задыхалась даже в мыслях. — сама… не смогу… помоги… пожалуйста… или нас… растворит…

И вместе с этим шли образы. Не просто картины, а полноценные ощущения. Я видел, как нас втягивает что-то чудовищное. Воронка, что сжимает пространство, разрывает кванты наших сознаний, превращая их в рассыпающиеся искры. Сеть продолжала натужно дрожать, узлы астральной топологии мигали рваным светом, словно в последнем сопротивлении.

Я чувствовал, как гравитация этой бездны тянет и её, и меня. Этот мир был прекрасен… и смертелен. Красота с оскалом. Гладь льда над трещиной.

“Лаврентий Павлович… да чтоб тебя…” Мимоходом мелькнула мысль. Я почти видел, как его бы придушил сейчас. Серьёзно… они отправили меня сюда без страховки? И что ещё за предательство?

Но сейчас не время. Она умирает. И я тоже, если ничего не сделаю.

Вложил в посыл простую мысль, остро и точно, экономя нам драгоценное время. — Что я должен сделать?

Ответ не пришёл сразу. Вместо слов пришли глифы. Странные, геометричные, скрученные в узлы знаки, пульсирующие разной частотой. Каждый дублировался, накладываясь на другие языки. Я не понимал ни одного, но мозг судорожно искал паттерны. Всё быстрее. Всё тревожнее.

И тогда, еле-еле, будто с последней ниточки сознания, она ответила. — …объединить… силы… объединить… — голос её был не голосом, а шёпотом, просачивающимся сквозь трещины. — …встройся… в мой… поток…

Вокруг пространство сжалось. Линии векторов скривились в спираль, данные завихрились. Я не знал, куда меня приведет это решение. Но других вариантов не маячило на горизонте. Выбора у меня не было.

Собрав все силы, которые у меня были на данный момент, направил себя по дуге гиперпотока, цепляясь за искаженные векторы её энергии. Мы двигались слишком быстро – траектории рвались, пространство сжималось, и каждый мой шаг требовал неимоверной концентрации.

Только после нескольких плотных оборотов вокруг её энергетической структуры, словно спутник вокруг рушащейся звезды, я смог зацепиться. Наши потоки соприкоснулись. И в этот миг мир обрушился на меня.

Тяжесть накрыла, как бетонная плита. Пресс, давящий со всех сторон. Если бы у меня было тело, то быть ему сейчас сломанным. Но даже здесь, в этой сети, я чувствовал, каждая мысль трещит, каждая нить дрожит.

Неужели она живёт под таким давлением всегда? Как она вообще выдерживала? И вдруг – голос. Надрывный. Уставший. Он прошёл прямо сквозь меня, словно эхо чужой боли.

— …не смогу… не сможем… — вибрировал он, дрожа, как оборванная струна. — …процесс запущен… вы обречены… мы обречены…

В её словах не было надежды. Только бездна обреченности и холод. От них стыло даже моё реальное тело, там, в капсуле. Казалось, что мороз проникает сквозь нейронные каналы.

— Мы не должны сдаваться! — мысленно крикнул я, стараясь вложить в импульс всю надежду, которая у меня была. — Мы