Любовь по заданию редакции - Саша Майская

Женька подала голос, в котором явственно проглядывали ледяные торосы и снежные пустоши Крайнего Севера.

— Мы кушали «Вискас» и овощной суп. Потому что нас никто не предупредил, что нам придется два дня жить в чужом доме, где собак отродясь не было.

— Евгения, не будьте занудой, я же сказал — должник до гроба.

— Мне не надо до гроба, мне надо в пятницу.

— Шантажистка! Ну хорошо, хорошо, хорошо! В пятницу можете уйти, хотя это будет кошмар и ужас, я без вас замучаюсь.

— Я оставлю все материалы на столе.

— Естественно! Иначе я вас вызвоню хоть из Рио-де-Жанейро. Кстати, а куда это вы собрались?

— У меня, Вадим Альбертыч, день рождения.

— Фу, какие предрассудки. После тридцати это уже не праздник. Вам ведь уже… сколько? Тридцать шесть? Тридцать семь? Юбилей ваш мы, помню, справляли…

Женька уже не слушала. Она боролась с постыдным и неспортивным желанием стукнуть Вадика по голове бронзовым пресс-папье. Настроение даже не испортилось — оно просто пропало.

— Если я вам в ближайшее время не понадоблюсь, чтобы выгулять собачку или покормить рыбок, то я пойду поработаю, ладно? И не забудьте про пятницу.

— Ох, да не кричите вы. Кстати, принесите аспирин.

Женька украдкой помахала Матильде и вышла из кабинета Вадика. Первым делом требовалось составить план реанимации собственного внешнего вида, иначе в пятницу она просто никуда не пойдет…

ЖЕНЬКА

Мы сидели в ряд, как четыре дурочки, но нам на это было совершенно наплевать, потому что коктейли в «Авокадо Клубе» смешивают совершенно потрясающие и еще потому, что с меня наконец-то спало напряжение трудовых будней, и даже тридцатиоднолетие перестало представляться длинной унылой дорогой с одиноким верстовым столбом с отметкой «31», а стало все же напоминать веселенький тортик с кучей беспорядочно воткнутых в него свечей. Или надо говорить — тридцатиодногодие?

Я до последнего не верила, что все получится и Вадик меня отпустит, как договорились. Уж больно тих и ласков он был всю неделю. Точнее, со вторника по сегодняшнее утро — в понедельник его мучило жестокое похмелье. Но нет, обошлось, и мне даже подарили огромный букет роз — от всего нашего дружного коллектива. Наверняка Катерина его и покупала…

Маринка с удовольствием глотнула свой «Текила Санрайз» и промурлыкала:

— Как это ты ухитрилась уговорить своего Вадика отпустить тебя пораньше? И когда, скажи на милость, ты успела привести себя в относительный порядок?

Да-да, вы не ошиблись, это моя подруга!

Я пригубила свою четвертую «Маргариту» — в какой-то момент мы с девочками решили, что возраст позволяет нам переходить на текилосодержащие напитки — и независимо помахала рукой.

— Вадик прекрасно понимает, что и рабочую лошадь надо иногда кормить. Кроме того, он мне задолжал.

— Много?

— Как мерить. Если в граммах — то где-то три кило, если же в потраченных килокалориях…

Про Матильду я девчонкам не рассказывала. Во-первых, мы с Лесиком по ней скучали. Это правда. Во-вторых… Во время нашего прошлого совместного обеденного перерывчика я успела намекнуть им — с весьма загадочным видом — что Вадик обещал мне продвижение по карьерной лестнице и ужас какое важное задание… Ну, и зачем уточнять, что это задание заключалось в визите к собачьему парикмахеру?

И вообще, у меня в кои веки есть возможность расслабиться, ну ее, эту работу! Я воинственно — немножечко, из-за текилы — оглядела волнующееся море голов, рук и прочих частей тела. «Авокадо Клуб» не был заведением, в котором исключительно едят и пьют. Здесь много музыки, столики расставлены так, чтобы не мешать танцующим, но при этом ходят сюда не подростки, а люди вполне приличного, в том смысле что НАШЕГО, возраста…

На веселый взгляд этого парня я наткнулась совершенно случайно. Он, конечно, был очень даже симпатичный, но не настолько, чтобы броситься в глаза в огромной толпе. Парень сидел у барной стойки в глубине зала и о чем-то болтал с барменом, одновременно с любопытством оглядываясь. Темноволосый, атлетического сложения, очень загорелый, только не тем удивительно неестественным загаром из солярия, которым могут похвастаться умеренно богатые москвичи в середине мая, а, скорее, настоящим, откуда-нибудь с Кариб…

Вроде бы он был один. Во всяком случае, рядом не суетилось никого, напоминающего ЕГО девушку, да и сам парень не напоминал бабника, вышедшего на охоту. Ну прям мой тип!

Я только успела размечтаться, как Ольга некстати встряла с заботливым вопросом:

— Ну, и как твоя аллергия на мужиков?

Честно говоря, после Матильды в моем жутко ценном для исследователей грядущего организме что-то разладилось, и я временно перестала реагировать даже на тополиный пух, но в данный момент мне совершенно не хотелось разговаривать о здоровье. Я пялилась на темноволосого и размышляла о том, что это совершенно точно мой тип мужчины. Поэтому я буркнула, не глядя на подруг:

— Спасибо, отлично.

Маринка гневно откинулась на стуле.

— Бож-же, как низко может пасть женщина, придумывая себе отмазку насчет собственного одиночества!

Я оторвалась от созерцания мужчины моей мечты и смерила Тихомирову уничтожающим взглядом.

— Это не отмазка. Аллергологи всего мира еще поставят мне памятник. А некоторым… счастливым обладателям домашнего питомца по кличке Стасик вообще должно быть стыдно!

— Стыдно, когда видно!

— Интересно…

— А интересно, когда в бане тесно!

Еще немного — и мы с Маринкой сцепились бы не на шутку, потому что Маринка Тихомирова была настоящим знатоком различных народных поговорок на одну и ту же тему, но тут снова вмешалась Ольга — прирожденный миротворец.

— Девочки, не ссорьтесь. Настает время подарков. Дорогая Женька! В этот знаменательный день мы хотим подарить тебе этот полезный во всех отношениях предмет. Ты можешь не сомневаться — на НЕГО у тебя никакой аллергии не будет.

И они с Катериной выволокли из-под столика разноцветный пакет, перевязанный розовой ленточкой. Я немедленно в него вцепилась и принялась с искренним вожделением срывать многочисленные слои оберточной бумаги — это Катькины приколы, она обожает увернуть подарочек в сто двадцать восемь упаковок. Чтобы у одариваемого зубы сводило от нетерпения.

Я не очень легко схожусь с новыми людьми. Честно говоря, кроме Катьки, Маринки и Ольги у меня вообще нет друзей, да и их подругами не назовешь, учитывая, что мы знаем друг друга с семи лет. Это уже, скорее, сестры…

Когда на свет Божий показалась коробка, я уже заподозрила неладное. Уж больно развратная баба красовалась на картинке. Фен в такую коробку не положат…