Ржевский. Том 8 - Семён Афанасьев

— Я и сама не понимаю! Видимо, когда мама и папа меня делали, моё будущее виделось им многовариантным, а своё — совместным, — достаточно искренне, судя по лицу, говорит гостья.

— Не до конца понимаю, что резидент вашей короны ожидает от мелкого одиозного дворянина, — хлопаю себя по животу. — Провинциального к тому же.

— Ой, не надо прибедняться! — возмущается Елена. — Как ты царя ответчиком в суд потребовал, не только у вас по маго-видео видели! Причём суд, что интересно, удовлетворил.

— Да я много чего могу требовать, — задумчиво роняю на ходу, подстраиваясь под её шаг. — Прости за прямой вопрос, ты к этому причём?

— Хотела посоветоваться. — Незнакомка, записанная в моём браслете таким душещипательным контактом, останавливается и смотрит на меня сверху вниз (потому что высокие каблуки). — Говорят, Ржевские никогда не отказывали никому, кто просил кусок хлеба, глоток воды или просто доброго совета. Это не так?

На первый взгляд похоже на манипуляцию, но именно что похоже. Фраза действительно принадлежит пращуру и относится к списку канонических: тех, которые он пустил в народ, а они там прижились.

— Это было бы так, — старательно подбираю слова. — Если б на твоём лбу не было написано, что ты сюда по линии агентурной работы припёрлась. Дай подумать.

Интересно, куда в этом случае смотрит интересная структура Серёжи Воронцова? И третья канцелярия до кучи?

По идее, контрразведывательные функции в их компетенции, а здесь ещё и целая менталистка подъехала.

— Крыша, — признаётся посетительница неожиданно. — Это для отвода глаз. Ты думаешь, меня б сюда кто-то просто так выпустил?

— Не понял? — озадачиваюсь.

— Я — член нашего Красного Списка. Разрешение на отъезд с территории Королевства надо брать каждый раз отдельно, есть профильная комиссия в Парламенте.

— Хренасе, — впечатляюсь.

Хотя, возможно, с точки зрения патриотизма и есть в подобном подходе своя сермяжная правда.

— Вот по линии пятого бюро и пришлось трудоустраиваться, исключительно чтоб к вам попасть. В гробу я видела эти ваши шпионские игры! — выглядит она искренне. — Я молодая девчонка, я гулять и жить в своё удовольствие хочу! Нахрена мне чужие секреты⁈ Есть в жизни занятия и поинтереснее.

Где-то здраво и уж точно справедливо, чё. Но комментировать вслух не буду.

— Ржевский, ты же явно что-то затеял? — обладательница интересной геометрии подступает вплотную. — Дай совет, а? Как мне эту долбаную справку из канцелярии вашего монарха получить? По официальным каналам семья отца не отвечает, а ты — по виду единственный, кто их на место поставить в состоянии. Помоги, а? Если можешь?

— Не врёт, но твои возможности сознательно завышает, — негромко комментирует сбоку Мадина на языке Залива. — Как ей кажется. И слегка недоговаривает: хотела с тобой замутить, чтобы доступ на Совет Города получить. Потом, думает, царь туда рано или поздно явится — она его и прихватит за жабры на тему справки. Плюс менталом надавит.

— Не сильно ли сложная схема для дурацкой бумажки? — сомневаюсь.

— А ей дома, если Герцогство не отстоит, делать нечего. Только по миру идти.

— Всё равно какой-то чересчур отчаянный шаг получается, — жене верю, но ситуация идиотская.

Мадина неожиданно краснеет и отводит взгляд.

В этом месте я вспоминаю обстоятельства, при которых мы с ней познакомились.

— А они правда твои жёны? — заходит на второй круг любопытства Елена. — Или это так, что-то иное?

Наджиб глумливо фыркает и тоже на мгновение активирует Нимб Монарха, только герб другой.

Глаза шатенки из кофейных блюдец становятся чайными.

Интересно, Вяземская что, подруге не сказала? Она ж из Соты, точно в курсе (я тут маго-сеть полистал — сам впечатлился, а Анастасия это наверняка чаще меня делает).

Глава 3

— Ой. — Голос Елены становится хриплым и опускается на пару тонов. — Не шлюхи, — выдаёт она заморожено, не сводя глаз с того места, где над головой Мадины только что появилась и исчезла виртуальная корона. — Мои извинения, я не знала! — она мгновенно переходит на русский. — Я Лена, а ты кто⁈ Говоришь по-русски⁈

Странно. Имя первая супруга назвала, корону над головой показала — что ещё надо?

Наджиб, однако, находит, чем ответить: она делает ангельское лицо, «простодушно» хлопает глазами и переворачивает правую руку ладонью вверх.

В воздух взлетает небольшой язычок белой плазмы, что-то там говоря о магическом потенциале своей хозяйки.

По лицу зарубежной гостьи проносится второй один ураган сильных эмоциональных впечатлений:

— Магия, причём не стихийная… МЕНТАЛ⁈ — глаза Елены из чайных блюдец становятся обеденными тарелками. — КАКОЙ У ТЕБЯ РАНГ⁈

— Да уж повыше твоего, — отзывчиво поворачивается к ней затылком Наджиб, пиная подвернувшийся под ногу камешек. — Немножко посильнее буду, ха-ха. М-да, Дим, раньше я думала, что наивные простодыры — это вы с Норимацу.

— Это почему? — интересуюсь, аккуратно и искоса рассматривая декольте везитерши (наверное, можно бы и открыто, но при супругах стесняюсь).

— Вы увлекаетесь не к месту, эмоционально заигрываетесь, регулярно косячите.

— А теперь что думаешь? — с интересом уточняет Шу, тоже по-русски.

— А теперь я с удивлением открываю для себя, что даже среди моих коллег встречаются персонажи и поотбитее, — Мадина делает ритуальный жест руками. — Спаси, как говорится, Аллах. Скажем, вы на фоне этих персонажей — просто-таки воплощения прошаренности, продуманности и здравого смысла!

— Какой у тебя ранг? Скажи? — гостья из Альбиона только что в рукав супруги не вцепляется, требует и требует.

— Да какое твоё дело⁈ — Наджиб деликатно берёт чужую кисть двумя пальцами, без труда отрывает от своей одежды и отодвигает от себя подальше. — Может, тебе ещё цвет стрингов поведать⁈ Или любимую позицию мужа⁈ Эй, длинная, держи свои поползновения при себе! — жена отходит на шаг, поскольку высокая гостья в порыве энтузиазма, кажется, собирается лезть дальше — то ли брататься, то ли обниматься. — Или за угол пойдёшь уже с разбитым носом!

— За что? — в этом месте на изрядную фасадными достоинствами Елену словно ведро воды вылили.

Похоже, угроза физического рукоприкладства — то, с чем она никогда раньше не сталкивалась.

— За то, что как аль-Футаим! Такая же эгоцентричная и беспардонная! — ворчит супруга в ответ. — И за то, что на моего