Ричард Длинные Руки — бургграф - Гай Орловский

— И вас, ваша милость. Что скажете?

— Восхотелось побывать за океаном, — ответил я. — А то всё «Юг, Юг», но сколько ни двигаюсь в эту сторону, всё время оказывается, что еще не совсем Юг, а настоящий Юг дальше.

Матрос кивнул:

— Да, настоящий — за океаном.

— Когда отплываете? — спросил я и добавил: — Об оплате договоримся. Я не бедный, а когда вожжа под хвост попала, то... сами понимаете.

Они переглянулись в самом деле понимающе: мол, либо убил кого знатного на дуэли, либо король застал в спальне своей жены или даже хуже — любовницы, в этих случаях еще какая вожжа под хвост попадет.

— Договариваться надо с капитаном, — ответил один матрос.

— А где он?

— На берегу, — ответил он завистливо. — Со всей командой.

— А вас, значит, оставил сторожить, чтобы ничего не сперли? Да, народ здесь на ходу подметки рвет. Корабль надо оставлять на самых лучших! Капитан поступил правильно.

На их кислых мордах возникло сомнение, а вдруг они в самом деле... не самые худшие, раз благородный человек так считает, снова старший сказал:

— Капитан в трактире «Зеленый Бог».

— Спасибо, — поблагодарил я.

Когда я поворачивался, старший, словно сжалившись, добавил в спину:

— Только мы никогда не плавали на ту сторону. И не поплывем. Наши рейсы всегда вдоль побережья. От Чернавы до Нефелима, через Колпи, иногда заворачиваем в Ярру забрать там груз шкур, но дальше Навинбурга еще не заплывали. А через океан... боже упаси.

Я ощутил сильнейшую досаду, но ответил вежливо:

— Спасибо, что предупредил. А те капитаны, что ходят через океан, они где альбатросничают на суше?

Он задумался на миг, двинул плечами.

— Яргард в трактире «Храм Ключа». Это далековато, но если уж вожжа трет, ваша милость, то идти придется. Других капитанов сейчас нет в порту. Совсем.

— Как нет? — спросил я, посмотрев на лес матч.

— Которые плавают через океан, — пояснил он. — А это все корабли таких, как и мы. Вдоль берега, вдоль берега...

Я повернул коня. Пес, обследовав корабль от носа и до кормы, разочарованно примчался следом. В глазах обида и недоумение: а как же обещанный Юг?

— Облом, — ответил я раздраженно. — Но мы не сдадимся, Бобик.

Он помахал хвостом, подпрыгнул и лизнул руку.

Глава 4

На выходе из порта десятка два моряков сцепились в драке. Я заранее начал подавать Зайчика к стене дома, проскользнем, но с ближайших кораблей по сходням сбегают еще жаждущие схватки, на ходу наматывают на кулаки ремни с медными пряжками, куча растет, от ругани и надсадного хаканья воздух потяжелел и уплотнился.

Бобик посматривал на меня вопросительно, я предостерегающе поднял палец. Это не наша война, мы просто идем мимо. Он посмотрел с тем же вопросом, я покачал головой.

— Из-за баб, — пояснил глупой собачке. — Из-за чего еще настоящим мужчинам драться?

Он ощерил клыки, мол, а мы разве не настоящие? Я ощутил затруднение, постарался вывернуться:

— Бобик, а мы вообще такая круть, что пусть бабы из-за нас дерутся.

Он повернул голову и с интересом смотрел, как тяжелые кулаки со смачным хряском впечатываются в противников, везде одно и то же, везде из-за баб, из-за чего же могут еще сражаться с такой яростью настоящие мужчины, а здесь они явно настоящие: здоровенные, мускулистые, обветренные и просоленные, с грубыми лицами, хриплыми голосами, у каждого в ухе по серьге, у кого золотая, у кого даже с бриллиантом или рубином, рубашки распахнуты, руки и грудь в замысловатых татуировках, донельзя непристойных.

Из драки почти под копыта Зайчика выпал окровавленный и в лохмотьях рубахи крепкий, хоть уже и немолодой мужик. Удар ему был нанесен явно мощный: потерпевший пролетел по воздуху и грохнулся спиной о неровную булыжную мостовую. Я удержался от желания проехать над ним, вместо этого, поддавшись христианскому человеколюбию, это я-то, нагнулся и протянул ему руку.

Он ухватился, хватка железная, я дернул, чувствуя, что поднимаю глыбу железа. Моряк поднялся, высокий и жилистый, солнце блестит на выбритой как у скинхеда голове, кровь на скуле, на губах, стекает по щеке и капает с подбородка на голую грудь.

Закинув голову и тяжело дыша, он некоторое время всматривался в мое лицо.

— Ты... — прохрипел он, — с «Гермогаста»? А почему на коне?

— Я не моряк, — ответил я искренне.

— Так чего же ты...

— Здесь?.. Да просто пришел посмотреть на порт. Я задумал перебраться через океан, вот и подыскиваю корабль...

Он присвистнул, оглянулся в нерешительности на драку, с обеих сторон уже сбегается народ с дубинками и ножами в руках.

— Вообще-то и без меня обойдутся... У тебя угостить вином найдется?

— Найдется, — заверил я. — Но ты сам выбирай место. Только пристойное.

Он смерил меня недоверчивым взглядом.

— Никак благородный?.. Впрочем, всё равно. Я повидал и баронов, что убегали с такой прытью, что нанимались к нам матросами... Пойдем, я знаю такое место.

— Не сомневаюсь, — откликнулся я. Он потрогал скулу, поморщился.

— Гад, чем это он меня... Меня зовут Грегор.

— Ричард... Ричард Длинные Руки.

— Иди за мной, Ричард.

Я пустил коня за ним следом, потянулись таверны и трактиры. Из распахнутых дверей смех, песни, запахи вина и мяса, затем приблизились такие же распахнутые двери, навстречу те же запахи вина и мяса, но я сразу ощутил, что тут малость опрятнее, публика чуть чище, а девицы не такие уж и потасканные, не как половые тряпки.

Я спрыгнул на землю, набросил повод на какой-то крюк в стене. Это чистая символика: моего коня никакой крюк не удержит, сказал Бобику громко:

— Оставайся и сторожи!.. Если кто вздумает коня украсть... ну, сам знаешь, что надо делать.

Бобик оскалил зубы и помахал хвостом, да, знает, но в глазах я видел сожаление, всё-таки интереснее со мной в таверну, где много мяса, сладких костей, да и вообще лучше лежать, положив морду на мои сапоги, чем перебраниваться с Зайчиком.

Грегор опасливо посмотрел на здоровенного Пса.

— Где вы только такого... У варваров купили?

— Нет, — ответил я. — С теми еще не сталкивался. — Он вздохнул:

— А мне пришлось. Но только в драке... А говорят, у них такие диковинки!

В таверне он громко свистнул, еще с порога привлекая внимание, хозяин тут же взмахом длани отправил к нам парня. Едва мы сели за стол, перед нами опустились два кубка и кувшин с вином. Грегор довольно крякнул.

— Здесь мои привычки знают, — заметил он. — Сперва промочить горло, а еда пусть жарится...

— Именно жарится?

Он посмотрел на меня исподлобья.

— А что, жрете сырое?

— Да нет, но...

— Еда, — сказал он безапелляционно, — это жареное мясо. Всё остальное — труха.