Последний дом для человечества - Кирилл Адлер

взрывами, жнецы не хотели, чтоб кто- то из города выбрался, вот и бомбили дороги. И сейчас там не проехать, все забито вечными пробками.Молодой еще раз окинул взглядом противоположенный берег. Потом поднял висевший на шее бинокль и взглянул на ту сторону.-Ну что там? - спросил усатый.-Да нет никого, сегодня, похоже и не будет. Тихо сидят и не слышно даже.- Дождь чуют значит.- Возможно, - согласился молодой взглянув на небо, - а может что задумали.С севера снова подул холодный, весенний ветер, такой пронзающий, противный, сорвал капюшон с головы молодого. Стало зябко. Он схватился за затылок, на котором растянулся шрам от макушки почти до самой шеи, тот заныл от холода. Поспешив скрыть больное место от ветра, он сразу накинул капюшон и слегка поежился от пронзающего ветра.-Ты в прошлый раз так и не рассказал, откуда шрам? - поинтересовался усатый.-Как-нибудь потом, - было ясно видно, что он не хотел вспоминать ту историю, после которой на его затылке появился шрам,- Ну а что дальше было?Усатый усмехнулся.-Ты как шпион ни слова о прошлой жизни не скажешь, а от меня целую историю требуешь.-Некоторые вещи не хочется вспоминать.-И у меня такие есть,- усатый уставился в одну точку и на несколько секунд задумался, по лицу словно забегали тени воспоминаний неприятных и очень мрачных.-Так что дальше?-А дальше мы дошли до КАДа, через него дошли до Левашово, а потом в сторону Сертолова. Всю дорогу высматривали окрестности, бинокли не убирали от глаз, думали, может кого увидим. Но повсюду одна пустота и развалины, ну, прям совсем никого, даже звери дикие не встречались. Стало как-то боязно. Думали, может тут всех пожрали эти выродки, сидят теперь голодные добычи ждут, такие и жары не испугаются. А когда до Сертолова дошли, то картину ну прям жуткую увидели. Город весь с землей сровняло, ни одной многоэтажки целой не осталось, все по кирпичику разбросало. Не знаю, чем жнецы его бомбили, но такого я нигде не видел. Не зря с той стороны никто толком на остров не пришел, после такой бомбежки выжить нереально. Впрочем, воронки от бомб мы там не обнаружили, словно ураган прошелся.- Я фотографии, которые вы там сделали видел, и в самом деле жуткая картина. Слышал, там сейсмическое оружие применили, такие разрушения только после мощного землетрясения остаются, когда дома складываются как карточные.- Может и так, - согласился усатый, - только мы правду теперь вряд ли узнаем.Молодой в ответ молча покивал.- Когда через эти руины пробирались, я ногу повредил, - продолжил усатый, - наткнулся на торчащую арматуру. Долго провозились с раной, Васька помог мне обработать ее и перевязать. Вот только, день уже к вечеру шел, жара на спад пошла, нам укрытие пора было подыскивать, пока твари из руин не вылезли, пришлось ковылять дальше, оперившись о Васькино плече. Дошли до медного завода, тот как ни странно стоял не тронутый. Но тогда уже совсем Солнце к закату клонилось, к тому же пару раз отчетливо слышали завывания охотников, далеко правда, но сам знаешь какой у них нюх, в миг на след сядут и догонят. Хотели на заводе спрятаться, где-нибудь в подвалах, забаррикадироваться, ночь переждать, но как раз тогда Васька заметил дым со стороны медного озера. Там посреди него имелся небольшой островок, оттуда и коптило. Обрадовались конечно, кто мог еще жечь костер, как не люди. В конце концов, так и оказалось, прям на острове был разбит лагерь, мы в бинокли высматривали, пару человек увидели на берегу. Раздобыли с Васькой казанку, стоящую в одном из дворов, слили бензин из машины, заправили ее и на телеге вручную доталкали до воды. Благо катить под горку пришлось. А зверюги эти тут как тут. Васька их первым увидел, кричит мне «вон справа в окне», а я гляжу, там морда, оскалившаяся высунулась, ну я в эту морду очередь и влупил, из калашникова, правда не понял попал или нет, но тот в оконном проеме сразу исчез.Мы прям на ходу в лодку запрыгнули, телега уже сама вниз катилась, толкать не нужно было, ну а охотники мигом проснулись. Чуть ли не из каждого окна уже выглядывали, целая толпа за нами помчалась. Еле успели до воды добраться, парочка охотников на полном ходу даже в озеро заскочила, заверещали как резанные и обратно на берег вылезли уже шавками ободранными, кожа побелела, лапы трусятся.Люди с острова уже на воде заметили нас, начали махать, а из леса еще человек пять вышло. Я пока плыл, краем глаза заметил еще одну крупную стаю охотников на правом берегу, штук пятнадцать насчитал. Они как-то оживлено на нас отреагировали, стали бегать вокруг, верещать, а затем вдруг разом пропали в зарослях. Это я потом уже подумал, что нужно было нам сплавать на тут сторону и разведать обстановку, но кто знал, что так все получится.Усатый замолчал. Стянул шапку, потрепал густую, седую шевелюру рукой, тяжело вздохнул и опустил печальный взгляд.-А почему те, что на Медном озере, не выходили с нами на связь? Близко ведь от Питера, любой, даже самый слабый приемник достанет? - чуть погодя спросил молодой.-Да не было у них ни одной рации, они шли откуда- то с севера, не помню, как их поселок называется, дошли до окрестностей Питера и наткнулись на охотников. Говорили, недавно на острове обосновались, а по дороге ни раций, ни заряженных аккумуляторов найти не удалось, поэтому и молчали. К тому же среди них были в основном одни женщины да дети , толком никто в технике не разбирался.Выглянуло тусклое солнце, приятным теплым светом обдав лицо. Все-таки настырный ветер сумел проделать крупную плешь в небосводе. Усатый поднялся, взглянул через Неву, там за мостом виднелся Премьер Палас, элитный район с четырьмя высотками, овальной формы, выстроившихся в ряд вдоль набережной. Верхушки высоток были разрушены взрывами и напоминали торчащие гнилые клыки гигантского чудовища. Впрочем, многоэтажки рядом выглядели не лучше. Искорёженные, обвалившиеся сооружения, когда-то заселенные людьми. Местами целые кварталы были превращены в сплошные руины, словно дома сравняли гигантским бульдозером.Теперь из опустевших окон уцелевших домов больше никто не выглянет и не позовёт домой. Больше не будет слышно детских криков и смеха, доносящихся с детских площадок. Больше не увидеть людей, толпящихся на остановках. Не будет ничего, что когда-то было привычным и обыденным. Теперь оставались лишь пустые улицы, заваленные обломками и дороги, забитые вечными пробками из сгоревших и проржавевших машин, за рулем которых до сих пор сидели иссушенные временем тела