Вожак младшей стаи - Сергей Калашников

— Ну, если частная компания вас обнаружила, то госбезопасность тоже на это способна. Я вообще удивлена, как это вы за целые сутки пребывания здесь не заинтересовали никого из серьёзных товарищей.

— То есть, за нами уже сейчас может быть слежка! — охнула Мелкая. — И мы, в этом случае, привели за собой хвост? Нехорошо получилось!

— Да ладно об этом переживать-то, — махнула рукой Инга. Мне ничего не угрожает, потому что я гражданка метрополии, и адвокаты в патронажной фирме очень серьёзные. О состоянии войны с Прерией сообщений не было — меня нельзя обвинить даже в сношениях с врагами. А вот вам подцепить слежку или засаду рядом с моей квартирой — это запросто.

— Тогда нам имеет смысл поторопиться, — засобирался Федька.

— Мне кажется, что прямо в настоящий момент никто вас ещё не разыскивает, — успокоила ребят хозяйка. — Но поторопиться действительно нужно.

— То есть, ты не слышишь чужого интереса, направленного на нас? — уточнила Нинка. — А воздействовать на других людей ты можешь?

— Не знаю. Может быть как-то неосознанно. В том посёлке, где я жила на Прерии, считали, что у меня дурной глаз. Ведьмой звали, когда думали, что не слышу. Но сейчас у меня нет ни одной дурной мысли — наоборот, я словно растаяла. Будто оказалась среди своих. Но ты права, Нина. Вам лучше поскорее отсюда уйти, потому мне очень нравится твой Федя. Возьмите немного наличных — электронные кошельки вам больше не доступны. Эти визоры оставьте себе. В крайнем случае, я смогу с вами связаться.

— Постой! А парня на скутере за нами прислала тоже служба безопасности патронажной фирмы? — Федька решил прояснить все вопросы.

— Нет, его послала я. У меня для этого имеются средства. А у вас теперь есть транспорт, пользуясь которым не обязательно попадать в поле зрения камер. И шлемы с забралами, чтобы не быть узнанными в лицо. Рекомендую забиться в какую-нибудь щель, пока дожидаетесь обратной оказии — это ведь будет только через шесть дней.

— Ведьма, — только и сказала Мелкая, когда они усаживались на дождавшийся их у подъезда скутер. — Уже в полную силу вошла — ей теперь замуж нужно немедленно, а то может взбеситься. Только вот к Михасю Рябому она никакого тёплого чувства не испытывает — при упоминании его имени в её голове промелькнули одни сожаления. Или это была жалость?

— И ты тоже ведьма, — заключил Федька, привлекая подругу к себе поближе.

— Может быть только чуть-чуть и далеко не всегда. Так в какую щель будем забиваться?

— Сначала выберемся за город. А то тут столько камер наблюдения, что просто атас. Там в сквере, откуда мы звонили в справочную, и то нашлись.

— На киоске я приметила, и на ларьке на другой стороне улицы. Думала, что это от их охранных систем.

— Конечно от систем. Но сеть-то нынче глобальная. Знающие люди умеют добраться до нужного источника информации.

Пробки, объезды, проходные дворы — через кварталы пригородов и мимо складов промышленных окраин ребята выбрались в местность, где строения уже не стояли вдоль дороги сплошной чередой. Карта в дарёных визорах не подсказывала пути, потому что никакого конечного пункта Федька не назначал. Но помогала придерживаться направления «от центра». А больше ничего и не требовалось.

Остановились, съехав с шоссе на просёлок и удалившись по нему на пару километров.

— Здесь пересидим? — Нинка с интересом всматривалась в кустарник, траву и деревья.

— Не добыть тут нормальной еды. Да и люди могут проехать несколько раз в день.

— А если купить провизии в придорожном магазине?

— Там видеокамеры. Но есть мыслишка. Дело в том, что имеется у меня один знакомый, у которого вполне можно пересидеть. Отец Леночки. Живёт за городом и, насколько я помню, очень приветливый и хлебосольный дядька. Опять же — мне есть чем его порадовать.

На столе зазвонил телефон. Стол был старинным, сделанным из благородного дерева, наверное, ещё при царе-батюшке. Таким же почтенным возрастом мог похвастаться и телефонный аппарат. Или он всё-таки несколько моложе? — чёрный бакелит его корпуса мягко отсвечивал. И никакого номеронабирателя на этом раритетном экземпляре не наблюдалось. Такая древность вряд ли могла сохраниться в каком-либо учреждении, кроме музея. Но в домашнем кабинете, принадлежавшем нескольким поколениям генералов Русаковых, эти предметы мирно соседствовали с развешанными по стенам экранами самых современных систем воспроизведения.

Взявший трубку не стал представляться — на другом конце провода отлично знают, кому позвонили. Просто сказал: — Слушаю.

— Дежурный капитан Редькин. Товарищ генерал, службой мониторинга обнаружены визоры, которые по всем признакам, должны находиться на Прерии.

— Хм! — Русаков, хотя его никто и не видит, сделал озадаченное лицо. — Сообщите подробности.

— Около суток тому назад была произведена покупка мороженого с оплатой через счёт, которым не пользовались около двух лет. Служба безопасности банка не слишком встревожилась в связи с ничтожностью суммы, но в свой черёд, навела справки и отправила запрос в наш адрес, потому что подтверждения обеспечения этих денег в принципе не может получить из-за отсутствия возможности связаться с Прерией.

— Понял, если бы не интересы банка, мы бы сами так ничего и не узнали, — хмыкнул Русаков.

— Так точно. Никто ничего подобного не отслеживает.

— Пользователя этих визоров установили?

— Федор Кириллович Матвеев, уроженец Земли, два года тому назад уехавший на Прерию.

— Нашли его?

— Занимаемся. Группы уже выслали. Но обстановка осложнилась тем, что этот Матвеев выключил визоры и даже засунул их куда-то в такое место, откуда не проходит сигнал. Возможно, утопил во время купания. Поэтому сразу отыскать его не получилось. Придётся анализировать записи разговоров и отрабатывать возможные контакты… Вот, докладывают о возобновлении работы визоров… опять пропали. Уточняем координаты.

— Объект не задерживать, наблюдать негласно и регулярно мне докладывать, — отдав распоряжения, генерал положил трубку и обернулся в сторону открывшейся двери. Это жена заглянула к нему в кабинет. Лицо так и лучится радостью:

— Федя Матвеев к нам приехал. Ты должен помнить этого мальчика — внебрачный сын Леночкиного мужа. Привёз фотографии внука и внученьки. Я уже скинула тебе, открывай. Посмотри, какие они славные. Вовсю ходят и даже бегают. Алиночка и Димочка! — с видимым удовольствием рассматривая на большом, в полстены, экране изображения своих внуков, жена продолжала радостно причитать:

— И Леночка выглядит прекрасно, только повзрослела, и Кирюша её уже не такой дикий, каким был, когда они у нас гостили.

— А это что за девочка? Вот эта, что купает внучку? Или это внук? У Матвеева что? Не один внебрачный ребёнок? — генерал привык обращать внимание на любые детали.

— Ниночка. С Федей приехала. Подруга, как сейчас говорят. На веранде они, пьют чай.

Русаков вывел на один из стоящих на столе мониторов картинку с камеры, установленной в углу террасы. Точно, сидят, плюшками балуются. С Прерии они, понимаешь, заглянули родственников проведать.

— Ну и зверинец у них во дворе! — комментирует генерал следующую фотографию из утерянной колонии — видно, как малыши катаются по траве в обнимку с крупным поджарым головастым котом. Дальше следует панорама, открывающаяся на город с возвышенности. Никого из родственников тут нет, и счастливая бабушка торопится перелистнуть, — погоди, — останавливает её муж, вглядываясь в вид на множество домиков, окружённых тонкими хлыстиками молодых деревьев. — Займи, пожалуйста гостью, а Федю пригласи ко мне. Хочу сам его обо всём расспросить.

— А ты здорово вырос, — лучезарно улыбнулся генерал после крепкого мужского рукопожатия. — Небось, бреешься уже? Проходи, устраивайся поудобней, — продолжил он, указывая гостю на удобное кресло рядом с журнальным столиком. — Признаться, уж и не чаяли мы с супругой хоть что-то узнать про всех вас. Волновались — живы ли. А то о событиях на Прерии ходили очень тревожные слухи.

Федор сел, куда велели и стал отвечать подряд на все высказанные положения:

— Так два года прошло, а питался я регулярно, да и живу, считай, на свежем воздухе. Бреюсь нечасто — раз в неделю где-то. А во время трёхдневной войны, действительно, все мы имели шансы погибнуть. Ма работала в нашем госпитале с ранеными беженцами. Папа этих беженцев по лесам собирал и переправлял в скрытые места, а мы с Мелкой прикрывали подходы. Слухи же, которые вы помянули, в вашем ведомстве, наверное, называют сведениями. Вы же в армии служите. Большой начальник. Только не знаю по какой части — папа мне не рассказывал. Зато знаю, что генерал. И, да, те самые три дня мы с вами были врагами.