Чудо в Марабране - Александр Ломм

— Внимание, ведеоры! Осторожно! Начинается выброс конкретных форм! Берегите свои головы!

Протеры тотчас же стряхивают с себя задумчивое оцепенение и все разом, как по команде, глядят вверх. Пораженные невиданным зрелищем, они на несколько секунд замирают, но тут же, спохватившись, испуганно бросаются к стенам зала, где и скрываются за синими знаменами в многочисленных нишах. Гросс сардунский на своем престоле тоже охвачен мистическим ужасом. Его худые руки судорожно сжимают жезл и мелко-мелко дрожат. Протер-секретарь, забыв о своем достоинстве, шмыгает с неожиданным проворством за престол и, сжавшись в трепещущий комок, шепотом молит бога единого о спасении.

А в это время облако в куполе, словно подожженное зеленым лучом, разгорается ослепительным пламенем. В ту же секунду из него вываливается несколько темных, тяжелых предметов. Они с грохотом падают вниз, на то место, где только что стояли протеры в белоснежных сутанах, и разваливаются на куски. Изумленные, пораженные протеры смотрят на них из своих укрытий. Вслед за этими предметами, в которых даже по обломкам нетрудно узнать великолепные саркофаги, предназначенные для первосвященников, из облака вылетают куски сверкающих тканей. Это облачения гроссов для торжественных выходов. Они плотным слоем ложатся на разбитые саркофаги. Но это не все. Облако еще горит и переливается. За гроссовскими мантиями из него со звоном вываливается целая дюжина золотых тиар и сверкающих каменьями витых жезлов. Под конец облако прорывается густым дождем золотых монет и затем, иссякнув окончательно, гаснет и исчезает…

Довольный удачным экспериментом, Куркис Браск выключает модель и принимается с жадностью рассматривать груды сокровищ у своих ног.

— Молодцы протеры! Правильно обделывают дело!.. — бормочет он при этом.

Беспорочные вельможи гирляндской религиозной общины, оправившись от испуга, выходят один за другим из своих укрытий. Они волчьими глазами пожирают атрибуты гроссовской власти, пересыпанные тысячами золотых суремов. На их перекошенных лицах смешались алчность, страх, недоумение…

Потрясенный, возмущенный и разгневанный гросс подзывает к себе протера-секретаря. С его помощью он сходит с престола и медленно шествует к центру зала. Перед грудой сокровищ он останавливается и вперяет свой взор в лежащую в стороне расколотую крышку саркофага. Прочитав на ней свое священное имя, он даже всхлипывает от ярости и поспешно переводит взгляд на одну из великолепных тиар, точную копию той, что красуется на его седой голове. Протер-секретарь услужливо поднимает ее и, опорожнив от набившихся внутрь монет, с поклоном подает гроссу. Но гросс брезгливо отталкивает руку секретаря. Пошевелив носком туфли кучу золотых суремов, он поднимает голову и гневным взором обводит своих беспорочных слуг. Сиятельные священнослужители стоят совершенно подавленные, но уже с прежним непроницаемым благолепием на лицах. Видимо, они быстро сообразили, что, несмотря на вещественные доказательства их преступных помыслов, гроссу будет трудно уличить кого-либо из них в отдельности. Гросс это тоже понимает и потому, сдержав свою ярость, говорит почти спокойно:

— Благодарю вас, мои любезные беспорочные протеры! Благодарю вас за участие в эксперименте и точное выполнение моего приказа. Ваши чистые сокровенные желания отлично пополнят мой скудный гардероб и казну нашей Гроссерии. А теперь ступайте к себе и молитесь богу единому. Нам вы пока больше не нужны!

Протеры глубоко кланяются сыну божьему и без единого звука покидают конференц-зал.

Проводив их злобным взглядом, гросс сардунский обращается к Куркису Браску:

— Испытание модели вашего эмэм-прибора, сын мой, я считаю успешно завершенным. Через час я вновь приму вас в моем кабинете для обсуждения дальнейшего…

Затем он оборачивается к своему секретарю и, ткнув жезлом в сокровища, буквально свалившиеся с потолка, строго приказывает:

— Все это аккуратно пересчитать, записать и перенести в мой кабинет для научной экспертизы!

— Будет исполнено, ваша святость! — слащавым голосом отвечает эспаньолка и снова кланяется.

Гросс еще раз окидывает кучу золота оценивающим взглядом, горько вздыхает, словно заранее мирясь с мыслью, что половина сокровищ будет украдена, и шаркающей старческой походкой удаляется из конференц-зала.

ЗАКАЗ НА ПЕРВОЕ ЧУДО

Переговоры ведутся все в том же до невозможности натопленном кабинете гросса. На сей раз владельцу чудотворного прибора милостиво разрешили снять пиджак и закурить сигару. Гросс сардунский, переодетый в домашнюю меховую мантию и снова разительно похожий на дядюшку Флиста, по-прежнему зябнет и дрожит всем своим тощим телом.

Наконец он начинает деловой разговор:

— Мы видели ваш прибор в действии, уважаемый ведеор Браск, и остались им очень довольны. Это — перспективное, весьма перспективное изобретение. Но у нас, извините, возникают законные сомнения. Скажите откровенно, почему вы предлагаете эксплуатацию прибора нам, вместо того чтобы использовать его целиком и полностью для собственной выгоды? Мы уверены, что у вас есть на это веские причины, которыми вы не замедлите с нами поделиться!

— Вы правы, ваша святость! — оживленно и с необыкновенной готовностью соглашается Куркис Браск. — Причины есть, но они проще, чем вы думаете. Конечно, мне было бы в тысячу раз выгоднее наладить производство золотых суремов, не усложняя дела никакими чудесами. Но, как вы сами убедились, для аппарата, даже для его небольшой модели, требуется определенное количество людей. Сколотить такую группу в двадцать, тридцать или пятьдесят человек, из которых каждому можно было бы доверять как самому себе, — задача трудная, почти неосуществимая. Без доверия же ничего нельзя делать: малейший промах — и все предприятие вылетает в трубу. Кроме того, у меня и так много неприятностей на заводе в Марабране. Красные профсоюзы меня буквально держат за горло и не дают вздохнуть. Чуть что — госкомиссии, забастовки, нападки в печати, вызовы в министерство, грызня с заказчиками… Нет, нет, ваша святость, мне нельзя рисковать. Я слишком на виду, и малейшая огласка, малейший намек могут погубить меня. Вот почему, взвесив все «за» и «против», я решил предложить сотрудничество вам. Скажу вам более. В производстве высокосортных чудес меня привлекает не только деловая сторона, так сказать, возможность поправить свои финансовые дела без малейшего риска. Меня привлекает еще и другое: ведь это дает мне возможность нанести решительное поражение всем этим атеистам, коммунистам, профсоюзным крикунам и красным писакам. Рабочие отвернутся от них, от этих своих вожаков, если мне удастся зажечь новые светильники веры. Рабочие станут покорными, безропотными, будут молиться богу единому и благословлять меня, своего законного хозяина… Вот что привело меня сюда, ваша святость!