Рюриковичи или семисотлетие «вечных» вопросов - Фаина Гримберг

— Маня, пожалуйста, не стреляй и не свисти так громко!..

Одинокий голос человека…

А впрочем, нам пора вернуться непосредственно к нашей теме: к Рюриковичам. Как мы уже увидели, проблемы, «вечные проклятые вопросы», «смертные схватки» сторонников разных версий встают девятым валом уже в самом начале. Поэтому остро поднимается вопрос и об источниках. И сразу хочется ответить противникам подлинности русской летописной традиции. Нет, не следует «сбрасывать» русские летописи «с парохода современности», потому что именно русские летописи остаются нашим главным источником, который мы поверяем западноевропейскими письменными источниками: хрониками, свидетельствами. Пренебрегать европейскими и восточными (в частности, арабскими) источниками также нет никакого смысла, нет никакого смысла принижать их значение. Русь Рюриковичей (даже в самые свои «изолятные» периоды) была открыта контактам, ее хорошо знали…

Мы не вводим читателя в заблуждение и сразу говорим, каким изданием русских летописей мы воспользуемся. Это Полное собрание русских летописей (ПСРЛ), издание, начатое еще в начале нашего века Императорским археографическим обществом. Помимо ПСРЛ, мы пользуемся и русскими родословиями — Бархатной Книгой, родословиями, составленными Долгоруковым, Головиным… Да, при использовании летописного материала возникает достаточное количество проблем. Летописи, хроники много раз переписывались, сокращались, редактировались; многое и многое из написанного просто не дошло до наших дней. Возникают трудности и в летоисчислении; датировки одного и того же события порою разнятся, древнерусские летописцы считали «от сотворения мира» и, следовательно, приходится пересчитывать на современное (принятое в России с XVIII века) летоисчисление «от Рождества Христова». Трудности работы с летописным материалом, надо сказать, известны историкам довольно давно; так, на этих трудностях подробно останавливается Н. Лихачев в своей рецензии 1897 г. на фундаментальный труд А. В. Экземплярского «Великие и удельные князья северной Руси в татарский период» (Спб., 1889–1891). Вот, в частности, что пишет Н. Лихачев по поводу Никоновской летописи: «Никоновская летопись есть официальная компиляция, совершенная приблизительно в шестидесятых годах XVI века». Известно и то, что датировка описываемых в летописях событий «от сотворения мира» была сделана приблизительно в XII веке, когда был создан русский летописный, свод «Повесть временных лет»… Но несмотря на все трудности, естественно возникающие при работе с материалами, созданными очень и очень давно, повторим еще раз: русские летописи остаются нашим основным источником и нет никаких оснований объявлять их «поддельными», «неправильными» и «неправильно прочитанными». Естественно, не минуем мы и трудов отечественных историков: Карамзина, Ключевского, Соловьева, а также ученых, живших в отличавшийся своими особенностями и трудностями советский период развития исторической науки, — от «официальных» Грекова, Скрынникова и т. д. — до проявлявших определенную самостоятельность научного мышления А. Зимина и Б. Кобрина…

«Попытка обзора» или по страницам старых источников

Итак, в путь! Но прежде чем начать анализировать происшедшие события, пытаясь разобраться в их причинах и следствиях, попытаемся для начала просто увидеть наших героев, персонажей нашего повествования. Как они выглядели, какую одежду и украшения носили, что ели, какими болезнями болели, как развлекались… Но сразу предупреждаю вас, читатели, никакого вранья, будто вот все, все-все мы сейчас объясним и проясним, не будет; и многие, очень многие вопросы останутся безответными…

«Насельники и пришельцы»… от Черного моря до Белого, от Волги-Ра-Идыл до Борисфена-Днепра… Сначала — кое-что по данным археологии… Западноевропейские и арабские «самовидцы» (те, что видели, непосредственно наблюдали) называют русов и славян людьми высокого роста. По современным меркам сохранившиеся костяки — это останки людей невысоких, но жители Западной Европы и арабского востока были еще ниже. Стало быть, по тогдашним представлениям, русы и славяне — высокорослые. О чем это свидетельствует? Как ни странно, о том, что для них нехарактерными были земледелие и скотоводство. Славяне занимались, вероятно, охотой, рыбной ловлей; русы — нордманны — «северные люди» — мореходством, работорговлей… Интенсивные, регулярные занятия скотоводством и земледелием продуцируют, прямо скажем, не очень красивую внешность: невысокий рост, приземистость, плотность телосложения, отсутствие талии у женщин. И то, человеку высокого роста довольно трудно ездить на «земледельческой», то есть низкорослой лошади, нелегко полоть, сажать и сеять, обходиться с любыми разновидностями сохи. Распространение пашенного («оседлого») земледелия продуцирует понижение роста… Впрочем, сведения о домашнем скоте, о коровах, овцах и свиньях, очень и очень скупые. Трудно представить себе отсутствие «кормилицы-коровы», но, кажется, так оно и было, фактически нет сведений и об одомашнивании кур, гусей, уток. Например, из текста ибн-Фадлана не вполне ясно, о каких птицах и животных идет речь, о диких или уже о домашних, о привезенных «русами» с собой или о купленных у волжских болгар… Кроме того, «в поле зрения» в основном оказывались мужчины и женщины, представлявшие, что называется «корпоративное воинское сословие» — дружинников, их жен и наложниц. Это действительно должны были быть высокие, стройные люди, «не маравшие рук» земледелием и скотоводством… Впрочем, нам эти люди по сохранившимся их погребениям могут показаться скорее хрупкими и даже болезненными. Естественная продолжительность их жизни была невысока, да они и не умирали, они по большей части погибали во всевозможных захватнических походах и «экспедициях» по добыче рабов. Способы лечения ран были крайне несовершенны, чаще всего ранение означало смерть, да они, должно быть, и не были настроены жить долго. Из древнескандинавских письменных источников известно, что смерть от болезни, от старости, смерть «на соломе» почиталась для северного воина, «морского человека» («викинга», «нордманна», «варяга», «руса») позорной смертью. Воин должен был погибать в бою, с оружием в руках…

А кстати, что это за оружие? Вопрос непраздный. Ведь и сам князь Рюрикович — это прежде всего полководец, глава дружины, и главная фигура на Руси Рюриковичей — оружный человек, воин… Так какими же они были, эти воины? Обратимся к новым, публиковавшимся в 1993 г., материалам, исследованиям и реконструкциям, выполненным М. Гореликом. По сути, он выделяет три основных типа воинов — княжеских дружинников: 1) конец IX — первая половина X вв. — «меч, топор и защитное вооружение северо-западного типа; колчан, налучье и пояса — юговосточного степного типа», 2) середина X в. — комплекс вооружения степного типа, 3) конец X — начало XI века — комплект вооружения уже собственно русского (славянорусского) типа. По свидетельствам арабских и византийских источников, славяне первоначально использовали дротики, большие тяжелые щиты; шлемов, панцирей и мечей не имели. Отмечалось характерное для многих ранневоинских культур использование небольших луков с отравленными стрелами. Впрочем, археологические раскопки обнаружили и более совершенное оружие и защитные средства, заимствованные из арсенала аварских воинов. «…это заимствование не случайно: целый ряд славянских племен находился в вассальном подчинении у аварских ханов, поставлял многочисленную пехоту в их войско, где сами авары служили в легкой или тяжелой коннице». Далее: «Комплекс же собственно древнерусского вооружения сложился в конце IX–X вв. — период формирования, расширения и культурного расцвета Киевской державы — многоплеменной империи Рюриковичей. Становление раннесредневекового государства всегда сопровождалось активной военной деятельностью — покорением родственных, но отчаянно сопротивлявшихся племен, подавлением сепаратистских сил внутри самого «домена» (собственно княжеских владений. — Ф.Г.), дальними походами, направленными не только на получение дани-выкупа, но и имевшими далеко идущие стратегические цели. Разумеется, при этом следовало учитывать вооружение противника, соответствующим образом трансформируя свое. Принимая во внимание специфическое положение Руси на стыке Европы и Азии, Запада и Востока, наличие многих и разных культурных традиций в эпоху становления древнерусской культуры, многие исследователи допустили серьезную ошибку при оценке раннесредневекового вооружения — коль скоро Русь на северо-западе имела тяжеловооруженного противника, а на юго-востоке — маневренных легких бездоспешных всадников, то и был выработан у нас некий средний, универсальный вариант доспеха: полегче западного и потяжелее восточного, притом выгодно отличавшийся от того и другого. Однако здесь следует учитывать не обобщенного, а каждого конкретного противника. С одной стороны — это бездоспешные, снабженные только щитами, в основном пешие отряды балтийских, северо-восточных славянских племен, которые использовали копья, топоры, реже мечи и большие боевые ножи; отряды скандинавов, приходивших с севера; племенные ополчения волжско-окских финнов, чьи земли служили основным объектом колонизации. С другой — это тяжелая латная конница в многоплеменном войске хазарского каганата, защищенная шлемами, кольчугами, ламеллярными (пластинчатыми. — Ф.Г.) панцирями (подчас обоими доспехами одновременно), поножами, наплечниками, копьями и саблями, действующая вместе с массами легковооруженных лучников. Не забудем и дружины мадьярских племенных предводителей и, наконец, все мыслимое многообразие родов войск и комплексов вооружения византийских армий. При этом из представителей части упомянутых народов — славян, восточноевропейских финнов, скандинавов — состояло само киевское войско. Степняки: хазары, болгары, мадьяры были не только постоянными соседями, многие из них просто жили в Киеве, о чем свидетельствует раскопанный там (но пока не опубликованный) могильник «салтовского типа» (то есть погребение представителей «салтовской культуры» — культуры Хазарского каганата).