Мертвая роза - Екатерина Неволина

Настя задумалась. Что есть в ее жизни? Она устала быть деревянной лошадкой на бесконечно кружащейся карусели. Может быть, сегодня ей дали последний шанс остановиться, выйти за грани привычного дня, разбив стекло обыденной жизни? Стать другой? Стать не такой, как все?.. Стать особенной? Да полно, какие тут сомнения, когда еще час назад у Насти не было иного выхода, чем броситься с моста или кинуться под колеса автомобиля. Богатый выбор, не правда ли?

И сейчас у нее появился шанс. Реальный шанс измениться, стать быстрой, опасной и чертовски привлекательной – не чета девицам в розовых курточках, которым, если хорошо подумать, цена рубль, да и то за целую связку таких отштампованных девиц. Это ее шанс…

…если, конечно, происходящее не дурацкая шутка или розыгрыш…

Ветер, пролетевший по пустой улице, поднял тучу пыли, зашебуршал в сухой листве, ласковой ладонью погладил девушку по волосам.

Это только игра, и если она даже и согласится, то вовсе ничем не рискует.

– А что, стать вампиром легко? Вы каждому это предлагаете? – Девушка подозрительно взглянула на незнакомца. Она уже все решила, но вовсе не обязательно показывать ему это.

– Отнюдь, юная барышня, такой шанс выпадает раз в пятьдесят лет. Сегодня как раз такая ночь, когда обращение становится возможным… Но если вы сомневаетесь, а это ваше право, – он равнодушно пожал плечами, – я просто найду кого-то другого.

Чудак подмигнул ей, подкрутил усы и отвернулся, чтобы уйти.

– Постойте! Я… Я согласна! – выпалила Настя в полосатую спину.

– Ах так!

Он вдруг оказался всего в полушаге от нее, и Настя впервые заметила, какие страшные у него глаза. Неподвижные, холодные, как угли потухшего костра, и вместе с тем пронзительные, властные.

– Ты дала согласие совершенно добровольно. Запомни: это твой собственный выбор, – повторил он голосом, из которого без следа исчезла былая гнусавость и который звучал теперь твердо и повелительно.

– Да, – пробормотала Настя, ощущая, что земля уходит у нее из-под ног, а мир перед глазами начинает вращаться, словно бешеный волчок. Темное небо, высокие дома, застывшие свидетели – силуэты деревьев – все неслось по кругу, вертелось в бесконечной карусели – быстрее и быстрее, пока наконец не слилось в одно большое пятно…

Глава 3

Следующая

остановка – бездна

Она очнулась на земле. Было почему-то не холодно, а голова казалась подозрительно легкой. В небе висела круглая тусклая луна, похожая на истершуюся монету. Воспоминания возвращались постепенно. Да правда ли это все? Был ли тот странный господин с ярким шейным платком и тараканьими усиками? Шел ли между ними тот невероятный разговор? Скорее всего, ей стало плохо, она потеряла сознание и провалялась какое-то время на улице…

Настя приподнялась, ощущая в себе странную смесь чувств – и разочарование, и облегчение одновременно. Опершись о землю руками, она встала сперва на четвереньки, а затем поднялась на ноги. В теле ощущалась пьянящая легкость. А еще чувство голода. Противное сосущее чувство…

– Надеюсь, «Макдоналдс» еще открыт, – пробормотала Настя, подивившись, как хрипло и незнакомо звучит ее собственный голос.

Она подумала о «Макдоналдсе», но стоило ей только представить свою любимую жареную картошку, как ее отчетливо замутило.

– Не советую даже пробовать, – послышался мужской голос.

Настя испуганно вздрогнула и взглянула на говорившего.

Полноватый мужчина с круглым лицом сидел на металлической ограде и с явным любопытством глазел на нее. И ботинки с пуговицами, и полосатый костюм, и шейный платок, и усики – все было на месте. Но это значило…

– Да, юная барышня, ваша проницательность, как я уже говорил, делает вам честь. Это действительно значит, что все случившееся не привиделось вам в вашем очаровательном кошмаре, а произошло наяву. Если, конечно, вы не придерживаетесь той милой теории, что наша жизнь вообще является сном какой-нибудь никчемной бабочки-капустницы, присевшей в жаркий полдень на цветок ромашки.

Настя ощупала себя руками. Вроде бы ничего не изменилось.

– А что… – спросила она, – я уже… ну… – она растерялась, не решаясь произнести слово, – ну, в общем, обряд уже прошел?

Вампир с досадой хлопнул себя по лбу, всем своим видом демонстрируя, что забыл о чем-то важном. К нему снова вернулся все тот же дурашливый вид, но теперь, когда девушка помнила его другим, она могла видеть не только шутовскую маску, но и краешек того, что скрывалось под ней. И это была бездна. Опасная и вместе с тем притягательная.

– Вот старый олух! – воскликнул он, горестно качая головой. – Забыл! Совсем забыл! Вот где сказываются годы! – да что там – десятки лет, проведенные в неблагоприятных условиях! Про самую главную часть ритуала я и позабыл!

Девушка замерла, ожидая, что сейчас произойдет нечто страшное и эпическое…

А вампир меж тем, словно заправский фокусник, завел руку за спину и… вытащил красный воздушный шарик.

– С ночью рождения! Хеппи бездей ту ю-у! – фальшиво пропел он.

У нее не осталось сил терпеть эти издевательства. Она нахмурилась и, отвернувшись, зашагала по аллее. Неужели она умерла? Не может быть! Вот она двигается, ходит… Девушка подняла руку, чтобы убедиться в том, что та подчиняется ей. Так и есть, все в порядке. Разве она мертвая? Настя просунула руку под куртку и попыталась пощупать, бьется ли у нее сердце. Девушка не ощутила биения, но это еще ничего не значило. В конце концов, она могла стать жертвой мистификации, глупого розыгрыша.

– Кто сказал, будто я мертвая?! Вовсе я и не мертвая! – прошептала она себе под нос, идя прочь.

Но не успела она пройти и десятка шагов, как снова увидела перед собой вампира в полосатом костюме.

– Негоже столь юной барышне быть такой вопиюще невежливой, – укоризненно погрозил пальцем он. – Где ваше уважение к старости? Хоть бы спасибо сказала! А она, видите ли, обиделась, задрала хвост, как корова, и вперед!..

– Вы надо мной смеялись! – обвиняюще произнесла Настя.

– Ну да, милая, а вы ожидали, что вам тут же преподнесут корону с черными бриллиантами и провозгласят королевой вампиров? Кровь еще на губах не обсохла – а все туда же! Все мы такие гордые! Впрочем, кто старое помянет, тому в сердце кол, – примирительно произнес он. – Прости уж старика, не привыкшего жить без улыбки. Ну что, мир? – Вампир заглянул ей в глаза. На его румяном лице красовалось самое искреннее и простодушное выражение, которое сделало бы честь любой добропорядочной овечке.

– Мир, – пролепетала девушка, в очередной раз совершенно сбитая с толку.

– Вот и прекрасно! – обрадовался старик, потирая пухлые ручки. – Чувствую, у вас, милая, появились вопросы и сомнения. Не расстраивайтесь. Это так по-человечески. У вас вообще осталось пока много пережитков прошлой жизни. О счастливая пора вампирской юности! Как же не любить тебя! – Вампир делано вздохнул и покачал головой с видом поэта, стоящего на краю обрыва и с патетической грустью подводящего итог своей бренной жизни. – Это время, когда весь мир лежит у твоих ног, и притом ты еще не забыл, как плакать и смеяться, умеешь грустить и волноваться из-за всяких пустяков… Ах, молодость, молодость… – Он на секунду замолчал, а потом скосил на Настю хитрый глаз и продолжил: – Впрочем, это чистая лирика. А теперь внимание, мой неразумный котенок, я научу тебя ловить мышей!..