Стихи и проза - Анна Ахматова

Осень 1913

Умирая, томлюсь о бессмертьи.Низко облако пыльной мглы…Пусть хоть голые красные чарти,Пусть хоть чан зловонной смолы.

Приползайте ко мне, лукавьте,Угрозы из ветхих книг,Только память вы мне оставьте,Только память в последний миг.

Чтоб в томительной вереницеНе чужим показался ты,Я готова платить сторицейЗа улыбки и за мечты.

Смертный час, наклонясь, напоитПрозрачной сулемой.А люди придут, зароютМое тело и голос мой.

1912

8 НОЯБРЯ 1913 ГОДА

Солнце комнату наполнилоПылью жаркой и сквозной.Я проснулась и припомнила:Милый, нынче праздник твой,Оттого и оснеженнаяДаль за окнами тепла,Оттого и я, бессонная,Как причастница спала.

1913

Ты пришел меня утешить, милый,Самый нежный, самый кроткий…От подушки приподняться нету силы,А на окнах частые решетки.

Мертвой, думал, ты меня застанешь,И принес веночек неискусный.Как улыбкой сердце больно ранишь,Ласковый, насмешливый и грустный.

Что теперь мне смертное томленье!Если ты еще со мной побудешь,Я у бога вымолю прощеньеИ тебе, и всем, кого ты любишь.

Май 1913 Петербург

Ты письмо мое, милый, не комкай.До конца его, друг, прочти.Надоело мне быть незнакомкой,Быть чужой на твоем пути.

Не гляди так, не хмурься гневно,Я любимая, я твоя.Не пастушка, не королевнаИ уже не монашенка я —

В этом сером, будничном платье,На стоптанных каблуках…Но, как прежде, жгуче объятье,Тот же страх в огромных глазах.

Ты письмо мое, милый, не комкай,Не плачь о заветной лжи,Ты его в твоей бедной котомкеНа самое дно положи.

1912

Н.Г.

В ремешках пенал и книги были,Возвращалась я домой из школы.Эти липы, верно, не забылиНашу встречу, мальчик мой веселый.

Только ставши лебедем надменным,Изменился серый лебеденок.А на жизнь мою лучом нетленнымГрусть легла, и голос мой незвонок.

1912 Царское Село

Со дня Купальницы-АграфеныМалиновый платок хранит.Молчит, а ликует, как царь Давид.В морозной келье белы стены,И с ним никто не говорит.

Приду и стану на порог,Скажу: «Отдай мне мой платок!»

Осень 1913

Я с тобой не стану пить вино,Оттого что ты мальчишка озорной.Знаю я — у вас заведеноС кем попало целоваться под луной.

А у нас — тишь да гладь,Божья благодать.А у нас — светлых глазНет приказу поднимать.

1913

Вечерние часы перед столом.Непоправимо белая страница.Мимоза пахнет Ниццей и теплом.В луче луны летит большая птица.

И, туго косы на ночь заплетя,Как будто завтра нужны будут косы,В окно гляжу я, больше не грустя,На море, на песчаные откосы.

Какую власть имеет человек,Который даже нежности не просит!Я не могу поднять усталых век,Когда мое он имя произносит.

1913

Как вплелась в мои темные косыСеребристая нежная прядь, —Только ты, соловей безголосый,Эту муку сумеешь понять.

Чутким ухом далекое слышишьИ на тонкие веткки ракит,Весь нахохлившись, смотришь — не дышишь,Если песня чужая звучит.

А еще так недавно, недавноЗамирали вокруг тополя,И звенела и пела отравноНесказанная радость твоя.

1912

СТИХИ О ПЕТЕРБУРГЕ

Вновь Исакий в облаченьиИз литого серебра.Стынет в грозном нетерпенье.Конь Великого Петра.

Ветер душный и суровыйС черных труб сметает гарь…Ах! своей столицей новойНедоволен государь.

Сердце бьется ровно, мерно.Что мне долгие года!Ведь под аркой на ГалернойНаши тени навсегда.

Сквозь опущенные векиВижу, вижу, ты со мной, —И в руке твоей навекиНераскрытый веер мой.

Оттого, что стали рядомМы в блаженный миг чудес,В миг, когда на Летним СадомМесяц розовый воскрес —

Мне не надо ожиданийУ постылого окнаИ томительных свиданий.Вся любовь утолена.

Ты свободен, я свободна,Завтра лучше, чем вчера, —Над Невою темноводной,Под улыбкою холоднойИмператора Петра.

1913

Знаю, знаю — снова лыжиСухо заскрипит.В синем небе месяц рыжий,Луг так сладостно покат.

Во дворце горят окошки,Тишиной удалены.Ни тропинки, ни дорожки,Только проруби темны.

Ива, дерево русалок,Не мешай мне на пути!В снежных ветках черных галок,Черных галок приюти.

1913

ВЕНЕЦИЯ

Золотая голубятня у воды,Ласковой и млеюще-зеленой;Заметает ветерок соленыйЧерных лодок узкие следы.

Сколько нежных, странных лиц в толпе.В каждой лавке яркие игрушки:С книгой лев на вышитой подушке,С книгой лев на мраморном столбе.

Как на древнем, выцветшем холсте,Стынет небо тускло-голубое…Но не тесно в этой теснотеИ не душно в сырости и зное.

1912

Протертый коврик под иконой,В прохладной комнате темно,И густо плющ темно-зеленыйЗавил широкое окно.

От роз струится запах сладкий,Трещит лампадка, чуть горя.Пестро расписаны укладкиРукой любоовной кустаря.

И у окна белеют пяльцы…Твой профиль тонок и жесток.Ты зацелованные пальцыБрезгливо прячешь под платок.

А сердцу стало страшно биться,Такая в нем теперь тоска…И в косах спутанных таитсяЧуть слышный запах табака.

1912

ГОСТЬ

Все как раньше: в окна столовойБьется мелкий метельный снег,И сама я не стала новой,А ко мне приходил человек.

Я спросила: «Чего ты хочешь?»Он сказал: «Быть с тобой в аду».Я смеялась: «Ах, напророчишьНам обоим, пожалуй беду».

Но, поднявши руку сухую,Он слегка потрогал цветы:«Расскажи, как тебя целуют,Расскажи, как целуешь ты».

И глаза, глядевшие тускло,Не сводил с моего кольца.Ни один не двинулся мускулПросветленно-злого лица.

О, я знаю: его отрада —Напряженно и страстно знать,Что ему ничего не надо,Что мне не в чем ему отказать.

1 января 1914

Александру Блоку

Я пришла к поэту в гости.Ровно полдень. Воскресенье.Тихо в комнате просторной,А за окнами мороз.

И малиновое солнцеНад лохматым сизым дымом…Как хозяин молчаливыйЯсно смотрит на меня!

У него глаза такие,Что запомнить каждый должен;Мне же лучше, осторожней,В них и вовсе не глядеть.

Но запомниться беседа,Дымный полдень, воскресеньеВ доме сером и высокомУ морских ворот Невы.

Январь 1914 года