Обещай мне чудо - Патриция Кемден

Ствол пистолета не дрогнул. Прошла секунда… другая… третья.

– Только попробуй встать мне поперек дороги – и ты покойник, – сказала Катарина. В голосе ее прозвучала крепкая, как сталь, уверенность. Она опустила пистолет.

Мысли об отчаянном положении на время покинули его, и он, с облегчением закрыв глаза, стал погружаться в сон. Легкий толчок заставил его наполовину пробудиться.

– Полковник фон Леве, – окликнула она, снова подтолкнув его локтем. – Полковник, есть одна вещь, которую тебе следует узнать прежде, чем мы доберемся до поместья Леве.

Он что-то промычал, снова погружаясь в забытье.

– Я твоя жена.

Александр проснулся.

Глава 2

– Моя кто?

Мужчина, лежащий перед Катариной, сел, затем встал одним плавным движением. Усталости как не бывало. Катарина была высокой женщиной, но, когда его голова и широкие плечи заслонили собой дубы за его спиной, она невольно сделала шаг назад. Он не выглядел таким мощным, когда лежал навзничь на грязной дороге.

– Мадам, вы с ума сошли, – с возмущением произнес он, и его покрытое щетиной лицо исказилось от гнева. – Я не женат. Мы даже никогда не встречались прежде. И я, безусловно, никогда не давал согласия на брак по доверенности.

Он принялся отвязывать поводья своей лошади, пощелкивая от раздражения узкими кожаными полосками.

Она, скрестив руки, сердито смотрела на него, все еще держа его пистолет, но не решалась снова направить его на полковника. Ее собственный пистолет остался в кобуре его седла.

– Так же как и я никогда не давала тебе разрешения на то, чтобы промотать мое состояние, и тем не менее ты ухитрился прекрасно проделать это самостоятельно.

Он поднял свою упавшую шляпу, к ее плюмажу пристали осенние листья.

– Так же как и ты ухитрилась стать моей женой самостоятельно, – сказал он, при этом он ударял своей широкополой шляпой по ноге, чтобы стряхнуть с нее мусор. По выражению его глаз Катарина поняла, что ему хотелось ударить не шляпу. Он водрузил ее на свою светловолосую голову и добавил: – Во мне, кажется, не нуждались.

– И до сих пор не нуждаются.

– Рад слышать это.

Он замолчал и принялся затягивать подпругу, при этом гнев его проявлялся больше в движениях, чем в словах. Время от времени он останавливался, тер глаза и качал головой, но затем возобновлял работу.

Закончив, он насмешливо отвесил ей церемонный поклон и указал рукой на пролегавшую перед ними тропу.

– Полагаю, вы простите меня, мадам, что я не слишком обрадовался известию о своей мнимой женитьбе на вас.

Она ответила на его грациозный поклон реверансом, достойным императорского двора, и ощутила удовлетворение при виде промелькнувшего в его глазах удивления.

– Тогда ты еще меньше обрадуешься, узнав, что я твоя вдова, если быть абсолютно точной. – Расправив плечи, она прошла мимо него. – Пришло сообщение, что ты погиб на поле боя при Брейтенфельде. Безголовые трупы редко жалуются на потерю своих особняков.

– А, подходящий случай для мошенничества, – произнес он.

Прошло немного времени, прежде чем она заметила, что он не следует за ней. Но не остановилась.

– Это пушечное ядро смошенничало, – бросила она через плечо. – Ему следовало бы знать, что эта красивая белокурая голова была наименее уязвимым местом в твоем теле.

Она затолкала пистолет, которой все еще держала в руке, в карман, затем пожалела об этом, так как он при каждом шаге бил ее по ноге.

Минуту спустя присутствие полковника у нее за спиной стало таким же ощутимым, как и сырой воздух реки, обдававший прохладой ее кожу. И она снова вздрогнула, когда почувствовала, как ее шерстяной плащ опустился на плечи. Его теплое дыхание ласкало ей шею. Пальцы его заботливо расправили тускло-коричневую материю, поглаживая ее покрытые плащом руки.

– Ты ошибаешься, Катарина. Эта красивая белокурая голова так же уязвима, как и любая другая часть моего тела… если выбрать подходящее оружие.

Она вырвалась из его рук.

– Рада слышать, полковник. Это избавит меня от хлопот – спустить осадные орудия с Алте-Весте.

Он схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

– Пушки все еще там? Сколько? В каком состоянии?

Она вывернулась.

– Война окончена! Мир в Вестфалии подписан. Ты теперь не солдат. И наверное, разочарован, что не сможешь больше убивать, насиловать, жечь и возносить молитвы князю тьмы, чтобы он позволил тебе осадить обессиленный город, не желающий покориться. В этом твоя победа, не так ли, полковник? Потому что тогда законы войны позволяют тебе совершать любой грех, любое преступление, какое только может задумать человек-зверь.

Боже милосердный, что она наделала, позволив ему остаться? Он был солдатом.

– Но не в Леве, слышишь! Не в Леве. Тебе придется забыть о своей принадлежности к солдатам, полковник, будь готов к этому. Я не потерплю разговоров о войне в своем доме.

Она шла по тропе, вонзая каблуки в землю, словно вбивая в свой рассудок самообладание, и не обращала внимания на пистолет, ударявший ее по бедру. Искаженные лица безмолвно кричали в ее мозгу. Перед ее мысленным взором вместо солнечного света мирного осеннего утра предстала ночь, освещенная огнями… пожары, везде пожары, полоска яркого пламени передвигалась, словно змея, и повсюду, повсюду ощущался запах войны.

Они шли в молчании, она впереди, он – следом. Слева от них струилась река, а справа деревья на фоне неба тонули в изобилии красных и оранжевых цветов, словно готовились встретить победительницу-зиму с вызывающим видом героя.

Но вызов, некогда так горячо бурливший в груди Катарины, теперь разбился вдребезги, оставив только мрачную решимость удержать то, что впавший в неистовство мир еще не отобрал у нее.

Когда она и фон Леве приблизились к колодцу, откуда поперечная тропа вела к особняку, она остановилась и опустила ведро в колодец. На краю стояла фарфоровая чаша, она бережно налила в нее свежую холодную воду и протянула ему.

Он пробормотал слова благодарности, осушил чашу до дна и вернул ей.

– Не помню, чтобы здесь был колодец, прежде. Кажется, он находился у дороги, около моста.

– Моста там больше нет, – заметила она, – впрочем, как и дороги. Колодец сохранился и был там еще два года назад. Но проходившие солдаты заразили его, и мы выкопали этот взамен.

– Превосходная работа, – сказал он, проведя пальцем в перчатке по каменной резьбе. – Зараженный колодец приносит несчастья. Теперь я понимаю, почему ты встречаешь пришельцев выстрелами из пистолета.

Она бросила на него долгий задумчивый взгляд, затем поплотнее закуталась в плащ и повернулась к нему спиной.