Мертвец Его Величества Том 3 (СИ) - Оришин Вадим Александрович Postulans

И нет, они не тупые. Ну, не все, во всяком случае, дело несколько тоньше. Мне кажется, дело в объёме одновременно происходящих изменений, раз, и в том, что эти изменения не вызваны какими-то естественными переменами в жизни, два. С точки зрения этого клятого писаря всё течёт вроде бы так же, как раньше, но почему-то от него резко потребовали много работать. И ведь с его колокольни пересчитывать всех этих людишек действительно нет никакого смысла, ведь половина детей и до зрелости-то может не дожить. Молодуха замуж выскочит и в другое место утечёт. Это всё равно что заставлять офисного работника делать опись ручек и других расходников. Зачем делать опись ручками и на бумаге, если по ходу этой описи ручек и бумаги станет меньше?

Приходилось учить и заставлять, где добрым словом, где добрым матом, заставлять систему работать, принуждая, снова и снова, с хрустом проворачивая шестерёнки, потому что иначе никак. Проводим перепись населения, да не просто перепись, а с учётом имеющихся навыков, потому что нам не просто пустые списки нужны, а понимание, куда кого отправлять и, если потребуется, чему обучать. Мне ещё заводы собрались строить для людей, и рабочих туда набирать вместо скелетов. Дожил, реиндустриализация, эффективных и бесплатных скелетов заменяют неэффективными людьми, которым нужно спать и платить зарплату. Однако людей у меня, как ни странно, больше, чем скелетов. Хотя, если создавать не эффективных гвардейцев, а кадавром… Впрочем, глупость, кадавр бесполезен чуть больше, чем полностью, так что всё мы делаем правильно. Верной дорогой идём, товарищи.

Больше всего веселья, впрочем, вызывали жители Предельного, который город. Раньше они возмущались, что пришли скелеты и работают, а честным людям работать не дают. Теперь возмущаются, что халява кончилась и город обязан набрать потребное количество работников на производства. Л — Логика. П — Постоянство. З — Зажрались.

— Мне кажется, надо создавать выездные комиссии и проводить перепись через них, — просмотрев очередную пачку бумаг, предложила Алиса.

— Дорогая, кроме вас, мне в такую комиссию и зачислить-то некого. А земель и деревень у нас теперь знаешь, сколько? — возражаю, хотя в целом с ней полностью согласен.

Нежить не пошлёшь, с коммуникацией у мертвецов не очень, а граждане таких гостей не оценят.

— Крепитесь. И не переживайте сильно из-за ошибок. Раза с третьего проведём всё так, как надо.

Глава 5

Хаарт начал действовать.

Оставим за скобками факт, что власть легитимна ровно настолько, насколько правящий класс эту легитимность признаёт. Неважно, что королём Хаарта по факту не считает никто, кроме самого Хаарта. У Короля-лича есть вооружённые силы, и больше нет оппозиции, так что Его Величество принялось приводить ближайших дворян к присяге. И, отдаю должное, Хаарт не допустил в городе голода. Находясь фактически в блокаде и разве что не в осаде, он удержал в городе порядок и относительное благополучие. Торговцы, что, несмотря на весь, хаос продолжали курсировать по стране, уже успели посетить столицу, а затем добраться и до меня, передавая новости. Проверить у меня нет возможности, своей разведки как не было, так и не появилось, только слухи собирать могу, так что информация из третьих рук.

Возникает насущный вопрос, мне-то что с этим делать? Доберётся до меня Король-лич? Если всерьёз намерен удержать королевство от развала — доберётся. Да и про жену с ребёнком наверняка вспомнит. Ценность жизни последних, к слову, стремительно падает. Мне на королевство плевать, для меня вообще практически любые внешние силы в лучшем случае нейтрально-враждебны, а чаще просто враждебны. Будет Хаарт новым поколением местных дворян, или аристократия соседних государств, что установят новый порядок на этих землях, — все они попытаются вытолкать меня обратно в мою крепость (а то и вовсе окончательно умертвить). Может быть, не сразу по факту, а разобравшись, что я делаю и что с этого получаю. Для меня же окружающий мир представляет интерес только в качестве рынка сбыта (пока что), и я могу существовать вообще замкнуто, нисколько из-за этого не страдая. Более того, все аспекты государственной жизни будут развиваться — культура, наука, производство, потому что я целенаправленно строю плановую экономику, способную работать как в открытом режиме, так и в закрытом замкнутом цикле. И местное средневековье мне в этом только помогает, так как местные ещё просто не создавали систем, ориентированных на внешние поставки, только на внутренние ресурсы и с внутренними потребителями.

Так вот. Любая власть, что захочет меня подчинить себе, мне сама по себе пользы не несёт, только вред. Поэтому единственный способ сосуществования, который я принимаю — договор вольной марки. Ну, его вариация в наших конкретных условиях. Я готов торговать и даже платить налог сюзерену, но! Никакого воинского набора, никакого обязательного участия в военных операциях (если я сам не захочу во что-нибудь вписаться), и на моей территории работают только мои законы, иначе говоря, широкая автономия. Только кто же мне такие условия даст? Добровольно — никто. Зато, получив от души по сусалам от моей армии — да, будут готовы договариваться. Возможно.

С Хаартом сложнее, ему после всего произошедшего будет принципиально важно получить от всех полное подчинение. Хотя вполне возможно, что Король-лич станет осторожнее и гибче, как раз позволяя новым вассалам определённую автономию в обмен на верность, в противном случае ни о какой верности и речи не пойдёт.

Получалось, что мне так и так придётся с Хаартом пересечься и поговорить, а действовать уже исходя из результата переговоров. Я думал, у меня останется некоторый подсознательный страх перед моим, по факту, создателем, но нет. Никакого пиетета, потребуется — сам Хаарта на кости разберу.

Однако пока разделяющее нас расстояние оставалось велико, я мог заниматься своими делами. В первую очередь — весело и со вкусом выносить местным мозги, заставляя работать новую политическую систему. Перепись мы всё же провели и сейчас вели медленную индустриализацию. Людей освобождали от ручного труда. Уже пяток деревень работали на паровых тракторах, а освободившиеся люди осваивали новые профессии.

И если с мужиками всё было сложно, хотя и ожидаемо (наивные отчего-то полагали, что на работы их забирают временно, а здесь, вот чудо, переучиваться надо всерьёз и надолго), то бабы отказывались работать совсем. Не потому, что ленивые, нет. Опять старое мировоззрение нарывается на новые реалии.

Камень преткновения. Звучало так: «в смысле, я буду еду на зарплату покупать? Всю жизнь еду сами выращивали, а теперь у торгаша какого покупать? Да ни за что! Дайте мне кусок земли, сами всё вырастим!»

И всё, переубеждать бесполезно. Мои подчинённые честно пытались. Собирали баб в одном классе, а дальше проходил примерно следующий диалог:

— Вы трактора видели?

— Видели.

— Как работают, видели?

— Видели.

— Что трактора могут, как вся ваша деревня работать, видели?

— Видели.

— Всё, на земле теперь работают трактора, на них произведут еду. Вы будете работать, получать зарплату, а еду купите.

…синий экран смерти…

А точнее, поток криков, что обманут, да зачем, да свою еду надо самим растить, иначе сиськи обвиснут, хер стоять не будет, детишки не родятся, и тому подобный поток сознания, сводящийся к мысли: дайте кусок земли, мы сами себе на поесть вырастим. И как ты ребус не крути, не принимает крестьянская голова мысль, что машинный труд эффективнее ручного. Глаза видят, но мозги не воспринимают.

А когда пытаются объяснить: времени на землю у них не будет, потому что баба будет на работе по шесть часов в день, пять дней в неделю работать, возникает второй синий экран смерти и поток возражения. Ведь как, нельзя! Надо же печку натопить, дом намыть, детей обстирать, учить, следить, воспитывать и тому подобное. Им по третьему кругу объясняют, что дети будут ходить в школу, что за ними не надо смотреть (поток отрицания, мол невозможно такое, никогда такого не было и не будет), что квартиры им уже показывали, печи топить не надо, даже еду готовить не надо (снова поток отрицания, мол чужой человек плохо будет готовить, в суп плюнет, мясо понадкусывает, а в чай и вовсе непотребство какое сделает).