Служанка Драконова. Книга 1 - Лира Алая

Но на Сильвию это произвело слишком страшное впечатление. И никто из взрослых даже не подумал, что странное отчуждение обычно любящей слуг госпожи — последствие травмы. Вы не думайте, вот это уже была не сплетня, это Сильвия мне сама рассказала, когда не могла заснуть:

— Золи служила тут много лет, на руки меня брала. А потом… А потом со спины кинулась на маму с кинжалом!

Я не знала, что надо в таком случае говорить. У меня слуг не было, а родители друг на друга не кидались. Самое страшное событие даже не в моей жизни, а в жизни деревни — это как дровосеку ногу срубленным деревом прищемило. Да и то, мы слышали, но не видели. А тут пытались убить. Я не раз слышала, как взрослые говорили всякие вещи, что все образуется. Или другие ничего не значащие глупости. Но зачем эти слова госпоже Сильвии, если легче ей от них не будет?

— Ненавижу людей! — вдруг сказала госпожа, крепко сжав свои кулачки.

Мне стало грустно.

— Госпожа Сильвия, и меня ненавидите?

Наверное, у меня слезы на глаза навернулись. Тогда я еще не очень хорошо умела анализировать ситуации, разбираться в том, что чувствуют другие и что мне с этими чужими чувствами делать. Я была простодушной до такой степени, что считала: сказали, что ненавидят — значит, ненавидят, поклялись в любви — любят.

— Почему я должна тебя ненавидеть? — госпожа Сильвия уставилась на меня своими огромными, чуть влажными от слез, голубыми глазами.

— Потому что я человек.

Госпожа неожиданно тепло улыбнулась, взяла меня за руку:

— Но ты ведь не желаешь никому из нас, драконов, смерти?

Я отчаянно замотала головой, а потом госпожа Сильвия меня крепко обняла:

— Я не могу тебя ненавидеть, ты хорошая. И люди разные, только… Только иногда они так странно себя ведут, что мне становится страшно. Вдруг… Вдруг они тоже хотят наброситься на меня со спины, как на мою маму? Или ранят кого-то из родителей?

Как меня удивили ее слова! Они были такими взрослыми, такими рассудительными. Кто бы мог подумать, что госпожа Сильвия решится довериться мне до такой степени, что поделится своими страхами? И будет так просто обнимать меня, нищую девчонку, которая должна была стать служанкой. Вы не подумайте, что я стала вдруг госпожу считать не за госпожу, а за подружку! Вовсе нет. Но почему-то эти понятия сплелись в моем детском разуме так тесно, что появилось яркое желание — оберегать и защищать. До этого была лишь благодарность за спасенные жизни братьев и родителей, которая вылилась в стремление служить честно и добросовестно. Теперь же я готова была пойти за госпожой Сильвией хоть на смерть.

Но чем я заслужила доверие самой госпожи — вот чего я не могла понять. Иначе как объяснить то, что госпожа Сильвия поделилась со мной своими самыми откровенными и отчаянными страхами. Разумеется, не в тот вечер. Значительно позже, когда уже наступила холодная пора.

***

Прошла пара месяцев, как я была в замке. Что и сказать, пообвыклась немного. Да и Гвен меня много чему подучила. Я теперь могла читать госпоже на ночь. Она, конечно, и сама умела, но всегда говорила, что любит слушать мой голос. Это было странно. Та же наставница Гвен читала так завораживающе, что я поначалу не в суть вникала, а слушала голос, но читать госпожа Сильвия просила все равно меня. Считать я давно научилась, да и мои обязанности расширились. Теперь я должна была будить госпожу, доставать подготовленный взрослыми слугами наряд, приносить завтраки, если Сильвия хотела.

Вы не подумайте, мне не в тягость. Мне не позволяли делать того, с чем я справлялась с трудом. Никто бы никогда не нагрузил меня тяжеленным подносом с полным завтраком, но принести булочки с молоком всегда поручали. И даже мои слова, что я могу дохлого коня притащить, не убедили взрослых дать мне чего потяжелее. Да меня дома мать родная так не берегла!

Отношения с госпожой Сильвией были превосходными. Она везде брала меня с собой. Кроме, разве что, своих занятий. Они у нее были больно сложными, я там ни словечка не понимала. Ее обучали всякой «сратегии» и «потилической остановке». Или как там правильно… Зато ездить верхом на лошадях, ящерах и других ездовых животных, которых в поместье было изрядно, мы учились вместе.

Мы так много времени проводили вдвоем, что вскоре я лучше всех научилась понимать госпожу. Даже лучше родителей. Я не льстила себе. Просто есть вещи, которые можно понимать, только будучи ровесником. Наверное, именно я первая заметила, что с госпожой Сильвией стало твориться что-то неладное: она стала более дерганной, казалось, что в ней живет какой-то страх.

Один раз, когда я резко окликнула ее в комнатах, она вздрогнула и схватилась за маленький кинжал, который с недавнего времени не снимала с пояса. И я поняла — дело плохо. Тем же вечером, когда я по привычке прокралась в ее спальню, я сразу же начала расспросы. О, госпожа была превосходна в риторике! Она каждый раз успешно сбивала меня с мысли, когда я пыталась все разузнать. Госпожа была намного, намного умнее меня. Но вот только что такой ум против упрямства? Я все равно возвращалась к нужному вопросу, словно баран, бьющий в ворота. У нас в деревне такой был — вечно пытался в чужой двор влезть. С него все смеялись, дети тыкали, пока он-таки не пробил эти несчастные ворота. Так и я вынудила свою госпожу все мне рассказать. И рассказанное мне совсем не понравилось!

— Я видела одну из служанок с кинжалом в руке в своей комнате…

— Вы сказали об этом родителям? — взрослые проблемы должны решать взрослые, так пусть разбираются.

— Сказала…

— И?

— Они мне не поверили. Но я ее видела! — горячо зашептала Сильвия. — Вечером! А потом ты постучала — и она скрылась за окном.

Я глянула на окно в спальне госпожи: широкое, постоянно открытое, ведь драконы совсем не мерзнут. И пятый этаж замка. Слишком высоко, чтоб кто-то мог сюда пробраться. Но не верить госпоже причин не было. Потому я решительно подтолкнула ее к двери в мою комнату:

— Поспите пока у меня.

— А ты?

— А я сейчас вернусь, — я улыбнулась как можно беззаботнее.

Глава 5

Найдя в шкафу госпожи лишние подушки, я бросила их на середину постели, добавила пару простынок и все это фигурно связала, прикрыв одеялом, чтобы создавалось впечатление, что там