Оранжевый цвет радуги - Милена Завойчинская

Сразу после обеда, прошедшего в мрачной тишине, я кивнула всем и ушла гулять. Привычно дошла до границы оазиса и уставилась на пустыню. Сегодня не было ветра, но после вчерашнего разгула самума барханы вокруг поменяли форму, так что теперь вид стал другим. И за неимением чего-либо иного приходилось смотреть на эти песчаные горы.

– Элишше, – раздался сзади голос, и я вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, увидела стоявшую сзади Лиллуко.

– Да?

– Хочу извиниться за свое вчерашнее поведение. Я была неоправданно резка и груба, прости. – Она подошла и встала рядом. На меня не смотрела, рассматривала красные пески за куполом.

– Ладно, – коротко ответила я и тоже повернулась к пустыне.

Какое-то время девушка молчала, и я в свою очередь не спешила с ней заговаривать.

– Я поговорила с шираки. Той служанкой, которая вчера показывала мне спальню, – заговорила новенькая после пятиминутной паузы. – Она рассказала про красный режим энергетического хлыста. Спасибо, что остановила меня. После замедляющих реакцию инъекций, которые мне вкололи, я бы не справилась.

– Ты бы и без инъекций вряд ли справилась, – со вздохом ответила я. – Здесь однажды была ританка, прошедшая генную модификацию. Чего только ей не добавили в организм. Настоящая машина смерти… Она надеялась, что сможет убить Патагеша, и набросилась на него. Так ее сначала парализовали, а потом отходили хлыстом. Она больше недели не могла встать с постели. Затем, конечно, отправили в медкапсулу, но до того… В итоге Патагеш продал ее не в гарем, а в один из публичных домов на Каллу. И поведал нам, оставшимся здесь, что именно ее ожидает. Сказал, что Калла – это планета публичных домов, притонов и игровых центров. Не знаю, правда ли это, но…

Лицо Лиллуко перекосилось от ярости, а пальцы согнулись, выпустив когти.

– Твари! Какие же твари! – прошипела девушка и зажмурилась. – Ненавижу!

Я промолчала. Мои ненависть и ярость уже перегорели. Невозможно столько времени подпитывать в себе эти чувства, если понимаешь, что выхода нет. Остается только терпеть и надеяться, что скоро все поменяется в лучшую сторону.

– Ты пробовала сбежать? – снова спросила она меня.

– Нет. В пустыне я и дня не проживу. К кабине телепортации незаметно пробраться невозможно, ее охраняют. А если бы даже и пробралась, то куда бежать? Я ведь ничего не помню. Даже не знаю, с какой я планеты, где моя семья. Если, конечно, она вообще есть… – добавила совсем тихо, но Лиллуко услышала.

– Должна быть. Ты не клон, я уверена, – твердо произнесла она.

– Хотелось бы верить, – усмехнулась чуть заметно. – Неприятно осознавать, что, возможно, тебя создали и ты – не нормальный человек.

Девушка совсем по-кошачьи фыркнула и передернула стоящими ушками.

– Лиллуко, прости за странный вопрос, но… Ты случайно не знаешь, что такое – неко?{1}

– Неко? – Она удивленно подняла брови. – Понятия не имею, что это такое. Первый раз слышу. А с чего такой вопрос?

– Да так. Откуда-то вдруг в голове всплыло это слово, когда увидела тебя. Почему-то подумалось, что ты – неко. Но я не знаю, что это.

– Нет, я не неко! – твердо ответила Лиллуко. – Я ниоки из клана Степных кугуаров. Тебе ведь валтарка уже сказала, что я с Керакато. – Она не спрашивала, утверждала.

– Да, но откуда ты знаешь, что Алилея мне об этом сказала? – удивилась я.

– Просто знаю. Не заморачивайся.

Стало понятно, что объяснений не будет, поэтому я замолчала. Смысл пытаться добиться ответа? Это ведь все равно ничего не изменит.

На ужин Триана, Тонсара и Алилея вышли в последний раз. Беседа не клеилась, у девчонок периодически к глазам подкатывали слезы, и мы дружно начинали хлюпать носами вместе с ними. А на рассвете следующего дня Патагеш их увез.

Когда рано утром я вышла в общую комнату, там сидели только невероятно мрачная и злая Лиллуко, заплаканная Талина и меланхоличная Нейрита. Впрочем, эта девушка с зелеными волосами всегда была такой приторможенной. То ли ей, как и Алилее, не хватало жизненных сил в климате данной планеты, то ли жители Метсана все такие – неторопливые и флегматичные. Я склонялась к последнему, очень уж у нее был абстрагированный от действительности вид, когда она поглаживала кончиками пальцев свой любимый цветок в горшке.

– Что? Так и будете сидеть и слезы лить? – со злостью спросила Лиллуко.

Нейрита даже взгляда на нее не подняла, только пододвинула поближе к себе горшок с растением. А Талина зарыдала в голос и убежала в свою комнатушку.

«Кошка» проводила ританку взглядом и пристально уставилась на меня. Я вопросительно подняла одну бровь, но вслух ничего не сказала.

– Элишше, покажешь мне оазис? – Лиллуко вскочила и пошла к двери, не дожидаясь моего ответа. – Тут сколько колодцев?

– Один, – спокойно ответила я, вставая и направляясь следом. – У тебя в комнате закончилась вода?

– Угу, – невразумительно промычала новенькая, шагая впереди.

Мы с ней в молчании обошли территорию оазиса. Я заговаривала только тогда, когда указывала на что-нибудь и давала пояснения. Лиллуко внимательно осмотрела колодец и уточнила, из него ли мы используем воду, зачерпнув ладошками влаги в родничке, глотнула и сморщилась – вода, в отличие от чистой питьевой, была минеральной и довольно противной на вкус. Хотя, наверное, полезной. Большой интерес у девушки вызвала кабина телепортации, находящаяся в отдельной пристройке. Близко нам, разумеется, подойти не удалось. Там бродил один из охранников-шираки. Он зыркнул в нашу сторону, но, так как мы не приближались, предпринимать ничего не стал.

Так мы дошли до края оазиса и остановились на границе. Дальше дороги не было, так как проходила линия защитного купола.

– Ну? Что ты хотела спросить? – тихо произнесла я, глядя на пустыню.

– Какая-нибудь закрывающаяся тара для воды есть? – также не глядя в мою сторону, спросила девушка с желтыми волосами.

– Есть. В общей комнате в углу пластиковая бутыль, в которой стоит вода для цветов. Раньше в ведре стояла, но, после того как его несколько раз опрокинули, шираки поставили эту бутыль. Они не любят воду, особенно не любят убирать ее с глиняного пола.

– И все? А на кухне или в спальнях девушек?

– На кухне не знаю, нас туда не пускают. А в комнатах у нас только кувшины.

– Гм, – буркнула Лиллуко и замолчала.

Я не мешала ей размышлять. Посоветовать мне было нечего, а задавать вопросы – глупо. Сочтет нужным – сама расскажет.