Селитра - Рафаэль Марсович Миргазизов

блефовал – стало ясно всем! Тагир рукавом сгрёб денежную кучу с игрового стола, я помог распихать мятые купюры по карманам. Банк сегодня сняли солидный – что–то около штуки. Это же целое состояние!

Поскольку желающих продолжить игру не было, мы с Тагиром поспешили ретироваться.

6

Осень уверенно входила в свои права, срывая желтые листья с деревьев и гоняя их по пустым аллеям комбината. Колхозники перестали к нам ездить, готовясь к зиме. Без них стало как–то скучнее.

Платформу обдували холодные ветры, и мы перебрались обедать в раздевалку. Разложив свои нехитрые харчи на обеденном столе, который легко превращался в карточный, мы обсуждали последние новости.

Утром, отстрелявшись в ночную смену, с нами успел перекинуться парой слов бригадир Сява. Он пожаловался на то, что у него спёрли куртку. Добротную, финскую куртку, за которую он отвалил целых 300 рэ. Но Сява не унывал. Нет, он, конечно, сначала выматерился, дескать, руки бы оторвал тому, кто это сделал. А потом философски изрёк:

– У них всё равно никогда ничего не будет, а у нас будет всё! Счастливо отработать!

Но прежде чем совсем распрощаться, облачившись

вместо куртки в стеганный бушлат, Сява поведал о том, что обнаружился след нашего Зэка, которого так и не смогли словить менты. Обнаружился далеко, аж в оренбургских степях. Зэка нашли в вагоне с селитрой на одном из железнодорожных полустанков. Мёртвым. Похоже, он не смог выбраться наружу, и умер от жажды. Люк на крыше был наглухо закручен стальной проволокой. Какая мучительная смерть! Врагу не пожелаешь.

Пол обеда мы жевали эту тему.

– Нас теперь опять могут начать шерстить, – заметил Рустам, запивая глотком кефира бутерброд с докторской колбасой.

– С чего это вдруг? Может, это и не наш вагон, – засомневался Тагир.

– Я и не говорю, что наш. Может, вагон ушел не от нас, а со второй очереди, а может, и с третьей… По накладным это легко вычислить.

– Это наш вагон, – уверенно сказал я, вспомнив тот вечер, когда подменял Гогу и видел, как с крыши в люк спускался какой–то человек.

Правда, тогда я подумал, что померещилось. Но теперь понял, что это был Зэк, а Сява с Вованом ему помогали. И обкурили меня анашой специально, чтобы я ничего не заметил. Не то чтобы не доверяли, так, подстраховались, на всякий случай. А вот с люком вышел прокол. Они, естественно, оставили его открытым. Но какой–то добросовестный железнодорожник забрался на крышу и задраил люк. На беду Зэка…

Я рассказал ребятам о своих догадках.

– Может, и не придут ещё менты. Столько времени прошло – не приходили, а тут вдруг заявятся? – начал рассуждать Рустам. – Вряд ли. Беглый нашелся? Нашелся. Чего еще надо? Дело, наверное, давно закрыли, – сделал вывод бригадир и перевёл тему.

Сначала поговорили о футболе. Тагир сообщил, что нашим так и не удалось догнать «Колос», но второе место – это тоже, в общем–то, ничего. В следующем сезоне точно займём первое место и выйдем в первую лигу. Потом слегка погоревали о том, что перестали ездить за селитрой колхозаны. К хорошим деньгам быстро привыкаешь.

– Ах, да, совсем забыл! – вдруг хлопнул себя по коленкам Рустам, едва не опрокинув открытый термос с горячим чаем (Тагир не пил кефир, он вообще не употреблял ничего молочного). – Совсем забыл, тобой же одна дамочка интересуется, – бригадир уставил на меня свой интригующий взгляд.

– Какая дама? – поперхнулся я помидориной так, что красный сок брызнул мне на рубашку.

– Фасовщица Галка, – заговорщицки подмигнул Рустам. – Да ты её видел, там наверху, – Рустам махнул рукой. – Она всегда в нашу смену работает. Плотненькая такая, аппетитненькая! Вон Тагир знает.

Тагир плотоядно усмехнулся, но я никакую Галку не видел и не знал.

– Ну как она, ничего? – не унимался Рустам.

– С пивом пойдёт, – авторитетно заявил Тагир, заметно оживляясь.

Тагир любил посудачить о бабах. Не то чтобы был ловеласом, но находясь вдалеке от семьи, научился находить подход к одиноким женщинам. В данный момент он прижился у одной горячей вдовушки, которая и кормила, и обстирывала его, не беря при этом ни копейки за постой. Сплошная выгода!

– Да все они с пивом пойдут, – попытался было отшутиться я.

– Э–э, не скажи, – не согласился Тагир. – Женщины все разные. Вот была у меня одна…

– Эта та, у которой ты раньше жил? – перебил Рустам.

– Она самая. Так вот, никак не смог я её разогреть. Я к ней и эдак, и так, но всё равно никак. Холодная, как рыба. Плюнул на всё, собрал сумку и ушёл.

– А сейчас, эта твоя новая, как, нормально?

– Спрашиваешь! – Тагир даже зажмурил глазки и только не замурлыкал, как мартовский кот, не зная, как высказать своё удовольствие. – Горячая, как огонь… Так измучает, что шевелится не хочется.

Рустам спрятал усмешку, похоже, был с чем–то не согласен, но промолчал.

– Спортсменов на сборах специально изолируют от своих жен и девушек, чтобы они сохраняли силы, – поддержал я разговор.

– У кого–то нет сил, а у кого–то, наоборот, хоть отбавляй, – не выдержал всё–таки и возразил Рустам. – Я вот заметил, как со своей побуду, так мешки у меня, как мячики летают. А усталости никакой.

– Ну значит, у тебя организм такой, – глубокомысленно заключил Тагир.

– Только в последнее время капризничать что–то стала, – пожаловался Рустам на свою жену. – То у неё голова болит, то месячные…

– Просит, наверное, что–нибудь, – предположил Тагир.

– Что просит? – не понял Рустам.

– Откуда я знаю что? Тебе лучше знать! Ну шубу там, кольцо, я не знаю, что там бабы ещё просят…

– А–а, в этом смысле, – дошло до Рустама. – Да нет, вроде ничего не просит. Хотя… постой… да, ты прав… просит… Просит, ещё как просит! Хочет, чтобы тёща с нами вместе пожила, чтобы за пацаном и хозяйством присмотрела. А то после работы, мол, устаю сильно.

– А ты чё?

– А я ничё! Я чё дурак, тёщу к себе домой пускать… Ладно, мужики, хорỏш трепаться, пора работать.

7

… Ветер успокоился, дождик вымыл дорогу и широкий тротуар, ведущий от комбината к городским новостройкам. Я решил после смены пойти домой пешком.

– Подожди, подожди, – услышал я чей–то зовущий голос и, обернувшись, увидел догоняющую меня полноватую девушку.

Это была фасовщица Галя.

– Ты в город? Не проводишь меня? – девушка, не дождавшись ответа, взяла меня под руку, но почувствовав моё напряжение, тут же отстранилась.

Возникла какая–то неловкость. Чтобы её сгладить, я сказал, как можно веселее:

– Ну отчего же не проводить такую