Флэшмен в Большой игре - Джордж Макдоналд Фрейзер

Вот так обстояло дело — я не мог удержаться от соблазна подсыпать Альберту немножко перца за шиворот. Это было в моем характере — поддеть кого-нибудь с самым деловым видом и заодно напомнить о моих дерзких подвигах. Элленборо проскрипел: «Вот, вот», и даже Альберт немного вышел из своего обычного полусонного состояния, заметив, что «дис-сиплина — есть карашо», но что нужны другие пути ее привития, и уточнив, что принц Уэльский никогда не будет играть в крикет, а займется более «конструктиффной» игрой.

После этого подали чай, в весьма неформальной обстановке и Элспет вновь отличилась, заставив Альберта съесть сэндвич с огурцом. «Через минуту она затащит его в кусты», — подумал я и на этой радостной ноте наш первый визит подошел к концу. Элспет витала в облаках всю дорогу до самого Абергелди.

С точки зрения престижа, все это было очень полезно, но отдохнуть нам особо не пришлось, хотя Элспет упивалась и этим. Она дважды ходила на прогулку с королевой (причем они называли себя миссис Фитцджеймс и миссис Мармион[17] — как вам это нравится?) и даже заставила Альберта рассмеяться за вечерней игрой в шарады, изобразив Елену Троянскую со своим шотландским акцентом. Я-то из него не смог выдавить и улыбки; он ходил на охоту с другими джентльменами, и приноровиться к его величавой поступи было настоящей мукой. Выражение лица у принца вечно было такое, будто он перебрал горчицы, а оленей он убивал, будто обкурившийся гашишем гази.[18] Не поверите, но его понятие о спорте доходило до того, что потребовалось бы вырыть настоящую траншею, чтобы мы могли незаметно подкрасться к оленю; он бы и на это пошел, но егеря-шотландцы были настолько против, что идею пришлось забросить. Впрочем, Альберт так и не понял их возражений — главное для него было убивать зверей.

К тому же он бесконечно что-то писал и играл немецкие пьесы на фортепьяно, причем я бешено ему аплодировал. То, что они с Викторией переживали тогда не лучший период в своих отношениях, так же не облегчало дела. Королева обнаружила (и поделилась этим с Элспет), что стала беременной уже в девятый раз, и изливала свои переменчивые настроения на дорогого Альберта. Беда в том, что он был с нею чертовски терпелив, что, насколько я знаю, может быстрее всего привести любую женщину в бешенство. К тому же он всегда был прав — а это хуже всего. Так что они весьма мило проводили время, и Альберт большую часть светлого времени суток карабкался по горам в Глен Боллокс и с криком «пли!» убивал каждую зверушку, имевшую несчастье попасться ему на глаза.

Похоже, единственной радостью для королевы было то, что ей как раз удалось выдать замуж свою старшую дочь — принцессу Вики. На мой взгляд, она была лучшей из всей семьи, настоящей красавицей — зеленоглазая маленькая проказница. Она вышла замуж за Фридриха-Вильгельма Прусского, который пробыл в Балморале несколько недель, и королева, как рассказала мне Элспет, была все еще полна воспоминаний.

Ну ладно, хватит придворных сплетен; хотя это дало вам понимание обстановки, в которой я вынужден был проводить время — подлизываясь к Альберту и рассказывая королеве о том, сколько аксант эгю[19] в слове «déterminés». Беда в том, что подобная жизнь притупляет не только мозги, но и чувство самосохранения, так что если вас настигает удар, то от него невозможно спастись.

Это случилось ночью 22 сентября 1856-го: я помню дату абсолютно точно, так как все произошло на следующий день после визита Флоренс Найтингейл[20] в замок. [III*]

Я раньше не встречался с ней, но как самый известный среди присутствующих участник Крымской войны был приглашен присоединиться к тет-а-тет Флоренс и королевы, который состоялся после обеда. Если хотите знать, встреча была достаточно холодной: обе женщины изрекали благочестивые банальности, Флэши передавал булочки, а когда это было необходимо — одобрительно кивал, соглашаясь, что для правильного ведения войны нам не хватает только санитарии и умных бумажек на стенах в каждом госпитале. Мисс Найтингейл (настоящая ледышка) этак спокойно спросила меня, что могли бы сделать полковые офицеры, дабы предотвратить заражение солдат некими деликатными инфекциями от — гм-гм — сопровождающих войска женщин определенного сорта. Я чуть с проклятием не уронил свою чашку на колени королевы, но вовремя опомнился и заявил, что мне никогда не доводилось слышать о чем-либо подобном, по крайне мере, в легкой кавалерии. Что? Французская армия? Ну, это совсем другое дело. Представляете, я почти заставил ее покраснеть, хотя сомневаюсь, что королева вообще поняла, о чем мы вели речь. По моему мнению, Найтингейл просто зря тратила свои лучшие женские годы: симпатичное лицо, хорошо сложена и не обижена формами, но в глазах у нее читалось холодное: «не-смей-касаться-меня-своими-блудливыми-руками-парень» — одним словом, дамочка того сорта, с которой тоже можно сварить кашу, если только вы готовы потратить на нее достаточно времени и сил. Что касается меня, то мне для этого редко хватало терпения. Где-нибудь в другом месте я бы, наверное, и приударил за ней, хотя бы для разнообразия, но обстановка королевской гостиной накладывала свои ограничения. (А может, и зря я не решился — даже арест и опала за неприличные приставания к национальной героине вряд ли были бы хуже тех тяжких испытаний, которые обрушились на меня несколько часов спустя.)

Тот вечер мы с Элспет провели на праздновании дня рождения в одном из больших поместий неподалеку; это был веселенький вечерок и мы оставались там до полуночи, пока все не закончилось, а потом тронулись в обратный путь в Абергелди. Была пасмурная грозовая ночь, начинал наяривать крупный дождь, но мы не обращали на это внимания; я принял на грудь достаточно горячительного, чтобы вдруг стать чертовски ревнивым, и если бы путешествие было немного длиннее, а кринолин Элспет не создавал столько помех, я бы овладел ею прямо в карсте. Она выскочила у нашего домика с писком и хихиканьем, а я бросился за ней через парадный вход и… посланец Судьбы уже ожидал меня в холле. Высокий парень, почти великан, только нижняя челюсть у него была длинновата, а глазки слишком колючие. Выглядел он вполне достойно — твердая шляпа под локтем и, готов поспорить, дубинка в боковом кармане. Сразу видно — серьезный человек на государственной службе.

Он спросил, можно ли со мной поговорить, так что я убрал свою руку с талии Элспет и легонько подтолкнул ее к лестнице, прошептав на ушко, что я поднимусь наверх, чтобы продолжить атаку, после чего предложил гостю перейти к делу. Парень сделал это очень быстро.