Патология общественной жизни - Оноре Бальзак

Тут Браммел вздохнул.

— Наши утренние манеры не то, что вечерние, — продолжал он. — Наконец, Георг IV, почтивший меня своей дружбой, в день коронации наверняка казался себе более великим, чем на следующий день. Итак, костюм — причина самых решительных изменений, которые произошли с человеком в обществе; от костюма зависит вся жизнь человека. И я не думаю, что погрешу против логики, если предложу вам построить трактат следующим образом: изложив во второй части общие принципы элегантной жизни, вам следует посвятить третью вещам, которые непосредственно связаны с человеком, поставив на первое место костюм. Наконец, в четвертой части речь пойдет об АКСЕССУАРАХ.

Мы простили Браммелу его пристрастие к костюму: ведь именно костюму обязан он своей славой. Быть может, великий человек заблуждался, но мы не посмели ему перечить. Даже рискуя навлечь на свою голову гнев элегантологов всего мира, мы решили разделить заблуждение Браммела.

Поэтому славное собрание модолюбов согласилось с тем, что вторая часть нашего трактата должна носить название «ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ ЭЛЕГАНТНОЙ ЖИЗНИ».

Третью часть, касающуюся ВЕЩЕЙ, НЕПОСРЕДСТВЕННО СВЯЗАННЫХ С ЧЕЛОВЕКОМ, решено было разделить на несколько глав.

Первая глава представит исчерпывающие сведения обо всех деталях туалета. Первый параграф будет посвящен мужскому костюму, второй — женскому, а третий составит очерк о духах, омовениях и прическе.

Во второй главе мы изложим полную теорию походки и хороших манер.

Один из наших лучших друзей г-н Э. Сю, человек, замечательный как своим отточенным стилем и оригинальными наблюдениями, так и любовью к изысканным вещам и на диво гармоничной жизнью, обещал сообщить нам свои мысли о дерзости, рассмотренной в связи с нравственностью, религией, искусством и литературой[71].

Относительно двух последних глав разгорелся спор. Речь шла о том, помещать ли главу о манерах до или после главы об искусстве беседы.

Браммел положил конец спору монологом, который мы, к сожалению, не имеем возможности привести целиком. В заключение он сказал:

— Господа, находись мы в Англии, мы обязательно говорили бы прежде о поступках, а затем уже о словах, ибо мои соотечественники — люди по большей части неразговорчивые, вы же, французы, насколько я мог заметить, прежде чем начать действовать, всегда долго рассуждаете.

В части четвертой, посвященной АКСЕССУАРАМ, будут изложены принципы, определяющие выбор жилища, мебели, кушаний, лошадей, прислуги, экипажа, а заключительную главу мы посвятим искусству принимать гостей в городе и в деревне и умению вести себя в гостях.

Таким образом, мы всесторонне осветим самую обширную из всех наук — ту, что охватывает всю нашу жизнь, диктует нам правила поведения днем и навевает элегантные сны ночью — ибо она царит даже в ночной тиши.

Часть вторая

Общие принципы

Учтите также, сударыня, что и совершенство бывает возмутительным.

Глава IV

Догматы

Церковь признает существование семи смертных грехов и всего трех добродетелей. В таком случае у нас есть семь источников угрызений совести и всего три источника утешения!

Печальная пропорция — 3:7 = человек : х!.. Увы, ни одному живому существу, не исключая ни святую Терезу, ни святого Франциска Ассизского[72], не удалось избегнуть последствий этого фатального закона.

Несмотря на свою суровость, этот догмат распространяется не только на католиков, но и на элегантное общество. Зло охотно идет на уступки, добро неукоснительно следует своим принципам. Из этого вечного закона мы можем вывести аксиому, которую подтверждают все словари, разрешающие сомнения в делах веры[73].

XIX. Добро едино, зло многолико.

Итак, в мире элегантности есть свои смертные грехи и свои основные добродетели. Да, элегантность едина и неделима, как Троица, как свобода, как добродетель. Отсюда вытекают важнейшие из наших общих афоризмов.

XX. Основа элегантности — единство.

XXI. Единство невозможно без чистоты, гармонии и относительной простоты.

Но простота не должна противоречить гармонии, а гармония — чистоте; иначе не добьешься элегантности, рождающейся из таинственного союза этих трех главных ценностей. Создавать такой союз всегда и во всем дано лишь существам, предназначенным к этому природой.

Присмотритесь к безвкусице в одежде, меблировке, речах или манерах, — и вы убедитесь, что она всегда проистекает из более или менее серьезного нарушения этого закона триединства.

Внешняя сторона жизни — стройная система, дающая о человеке такое же верное представление, как раковина — об улитке. Поэтому в мире элегантности все взаимосвязано. Разве г-н Кювье[74] не может по лобной, челюстной или бедренной кости восстановить весь облик животного, вымершего в допотопные времена, и сказать, относится оно к ящерам или к сумчатым, к хищникам или к травоядным?.. Кювье никогда не ошибается: его гений открыл ему всеобщие законы животного мира.

Точно так же в мире элегантности один стул дает представление обо всей мебели, а одна шпора — о лошади. Одежда свидетельствует о благородстве и вкусе ее владельца. Всякое богатство имеет свое основание и свою вершину. Жоржам Кювье элегантного мира не грозят ошибки: они точно скажут вам, сколько нулей в сумме годового дохода человека, владеющего картинной галереей, чистокровными рысаками, роскошными гобеленами, прозрачными шелковыми занавесями, изразцами, этрусскими вазами и каминными часами со статуэткой работы Давида[75]. Да что там: покажите им уголок портьеры — и они опишут вам будуар, спальню, дворец.

Требовательные законы элегантности связуют воедино все составляющие внешней стороны человеческой жизни — поэтому человеку со вкусом, как и художнику, достаточно сущего пустяка, чтобы составить мнение о главном.

Чем более совершенно целое, тем ощутимее в нем любое нарушение гармонии. Только безумец либо гений способен поставить восковую свечу в плоский ручной подсвечник[76]. Этот закон моды прекрасно усвоила одна знаменитая женщина (госпожа Т***), который мы обязаны следующим афоризмом:

XXII. Прямо с порога видно, умна ли хозяйка дома.

Ваше имущество всегда дает полное представление[77] о вашем благосостоянии и никогда не должно создавать о вас превратное мнение. Опасность грозит вам с двух сторон: равно скверно выглядеть и скупцом, и бедняком. Будете ли вы слишком тщеславны или слишком скромны, вы в обоих случаях нарушите закон единства, непременным следствием которого является, среди прочего, счастливое равновесие между вашими возможностями и вашим внешним обликом.

Совершив столь грубую ошибку, человек может полностью потерять лицо.

Первая из опасностей, скупость, уже неоднократно становилась предметом осуждения; но и по сей день многие люди, не будучи подвержены столь постыдному пороку, стремятся убить двух зайцев и жить элегантно, но экономно. Одной цели они безусловно достигают: они выглядят смешными. Разве не уподобляются они неумелым театральным художникам не способным скрыть за расписными щитами рычаги, подпорки и тросы? Люди эти нарушают два основополагающих правила:

XXIII. Элегантность состоит в первую очередь в том, чтобы не показывать, за счет чего она создается.

XXIV. Экономия — враг элегантности.

В самом деле, экономия — всего-навсего средство. Без нее невозможно вести хозяйство, но она, подобно маслу, которым смазывают колеса, чтобы карета катилась быстро и не скрипела, должна быть незаметна.

Тем, кто чересчур бережлив, грозят самые разнообразные неприятности. Намеренно ограничивая себя в тратах, они опускаются ниже своего круга и невольно становятся на одну доску с теми, кто из тщеславия впадает в противоположную крайность. Разве это соседство не ужасно?

Сколько раз, наверное, приходилось вам встречать в городе или в деревне разряженных в пух и прах новоиспеченных аристократов из числа буржуа, которые вынуждены сообразовывать свои визиты, развлечения и дела с предсказаниями погоды, поскольку не имеют собственного выезда! Супруга в таком семействе дрожит за свою шляпку и потому не выходит из дому в пасмурную погоду, а супруг опасается солнца и пыли. Чувствительные, как барометры, эти люди только и думают, что о погоде, и стоит на небе появиться хоть малейшему облачку, как они, все бросив, опрометью бегут домой. Попав под дождь и испачкав платье, они принимаются осыпать друг друга упреками; они вечно всем недовольны, и ничто не доставляет им радости.

Эта теория сконцентрирована в афоризме, приложимом к жизни любого человека, от дамы, вынужденной приподнимать подол, чтобы сесть в экипаж, до немецкого князька, желающего завести у себя итальянскую оперу: