Черная дюжина. Общество смелых - Игорь Молотов

Все мероприятия «Памяти» проходили под пристальным вниманием властей. Аудиторию вечеров составляли самые разнообразные слои общества — от рабочих и конструкторов Завода им. Хруничева до сотрудников аппарата ЦК, правоохранительных органов, генералитета, духовенства, представителей всех профессий и всех рангов, коммунистов и беспартийных. Проведение каждого мероприятия не только было связано со всевозможными техническими сложностями, но, самое главное, оно каждый раз было под угрозой запрета на это проведение в самую последнюю минуту. А что означала отмена мероприятия, если его участники приезжали в столицу за свой счет иногда за тысячу километров. Или, например, из деревни под Устюгом, откуда по весне из-за разлива только на вертолете можно было добраться до Вологды, а потом уже в Москву…

Так добирался на вечер «Русская гармонь» лучший гармонист Русского Севера Н. В. Угрюмов, а именно этот вечер отменяли несколько раз, требуя убрать из названия слово «русская». И это все потому, что гармонь для России была не просто национальным музыкальным инструментом, а символом единения, а значит, и мощным оружием, которого так боялись враги русского народа (что, впрочем, подметил еще замечательный русский поэт А. Твардовский).

Фоном всех вечеров «Памяти», какой бы общественный накал они ни несли, всегда были художественные выступления, фольклорные ансамбли, известные артисты (М. Ножкин, О. Гобзева, певица Т. Синицына). Деятельность патриотического историко-литературного объединения «Память» вспоминается многими его участниками как самый яркий период их жизни, когда благодаря небывалому подъему патриотических чувств в народе, его единению и поддержке можно было не только открыто высказывать свое отношение к происходящему, но и с очевидностью влиять на принятие важных для всего народа решений.

В конце 1984 года из-за болезни Г. Фрыгина председателем совета объединения «Память» становится преподаватель английского языка Е. Бехтерева. Ее пребывание на этом посту было недолгим. Стремительный водоворот событий, в который была ввергнута Россия, требовал от «Памяти» новых, более решительных действий.

В середине 80-х деятельность «Памяти» выходит на качественно новый этап развития, который был связан с именем Д. Васильева. Деятельность этого человека сыграла большую роль в дальнейшей истории движения.

Васильев впервые пришел в «Память» в 1984 году. В частности, его выставка фоторабот «Образы России» демонстрировалась в фойе ДК им. Горбунова 30 ноября 1984 года во время вечера, посвященного Ф. Тютчеву «…В Россию можно только верить!».

В то время Васильев объявлял себя беспартийным большевиком, а содержание его речей носило преимущественно национал-большевистский характер.

На вопрос об идейной эволюции, приведшей его в «Память», отвечал каламбуром: «Я всегда был в памяти, дело в том, что никогда не являлся кандидатом в дурдом, поэтому память всегда была со мной». Став членом «Памяти», Дмитрий Дмитриевич обнаружил, что «во фронт внедрено много стукачей, провокаторов. Более того, увидел, что этот организм специально создан для дискредитации движения. Пришлось потратить много сил для возрождения и очищения «Памяти».

Дмитрий Васильев вспоминал: «Когда я пришел в «Память», то буквально ошалел, потому что я понял, что это какая-то сомнительная контора, которая создана специально для того, чтобы как бы высвечивать весь патриотический срез. И, как ни странно, не ошибся в своих прогнозах! Тогда у меня была масса друзей еще из прошлого России, что называется, работавшие еще в бывшей русской жандармерии, уже старики глубокие. Они давали мне остаточные знания по всяким таким специальным вопросам… разведки, там, и прочее.

И вот, с этой точки зрения, я имел свое отношение к текущим событиям, а заодно имел и тех людей, которые могли дать мне правильный совет. Я пришел, там ребята из ГРУ были, я пришел к ним и говорю, что вот так и так, у меня сложилось вот такое мнение… Они сказали, что ты должен, кровь из носу, быть в этой организации, потому что иначе будет дискредитировано понятие национального возрождения. Это последний шаг, который евреи делают для того, чтобы все это дискредитировать. В это я как-то тоже не очень поверил, подумав, ну не до такого же все доходит механизма, что буквально все планируется, все регламентируется…

Оказалось, все это, действительно, так, потому что в эту организацию было собрано огромное количество провокаторов. Это все было сделано по приказу тогдашнего 1-го секретаря МГК КПСС Гришина, и задача была одна: собрать всех воедино, в один кулак и прихлопнуть!

И вот я, попав в эту организацию и поняв ее назначение, стал людей убеждать и говорить, кого я видел более или менее приличными: «Не обольщайтесь и не открывайте особо рты, — вокруг вас огромное количество провокаторов, которые призваны для того, чтобы идею превратить в бульварное изложение всех наших взглядов и затем, просто, на уровне разговоров кухни коммунальной квартиры: бей жидов, спасай Россию, все это дело прикрыть». Надо сказать, что нашлась часть достойных людей, думающих, которая меня поддержала. И, двигаясь поэтапно, после ряда других руководителей, я в конце концов возглавил организацию.

Я, естественно, начал организацию чистить. Мне удалось это сделать, чем я вызвал гнев спецслужб, потому что у них сорвался план. Я им не дал повода для ареста ни себя, ни других людей, тщательно оберегал все, что зарождалось. И надо было срочно разворачивать мощную огласку среди людей, потому что иначе мы бы погибли. И я это понимал — мы были совсем одни, и мы бы погибли».

4 октября 1985 года «Память», прославившаяся к тому времени распространением доклада В. Жданова и Ф. Углова об алкоголизации России, провела вечер «Москва, как много в этом звуке…», ознаменовавшийся открытым скандалом. Рассказ об архитектурных утратах Москвы при советской власти, начатый Дмитрием Васильевым (это было его первое публичное запомнившееся выступление) и геологом Евгением Пашкиным, плавно перешел в нападки на чиновников Главного архитектурного управления Москвы, носящих нерусские фамилии.

Поэт Андрей Чернов, протестовавший против подобного рода выступлений, был выдворен дружинниками «Памяти» из зала и сброшен с лестницы. Эту дату «Память» Васильева отмечает теперь как дату рождения НПФ «Память».

Местью сионистов за откровения этого вечера, по мнению «памятников», стало нападение 25 октября 1985 года на председателя правления «Памяти» Бехтереву. Ее подобрали на улице жестоко избитой, с пробитой головой, после чего она стала инвалидом (пропаганда пыталась объяснить это преступление инцидентом на почве ревности).

В конце 1985 года председателем совета «Памяти» был избран К. Андреев, а Д. Васильев стал секретарем и фактическим руководителем объединения. («…Не может не удивлять, — писал А. Черкизов в «Советской России» 18 июня 1988 года, — поведение коммуниста, председателя московской «Памяти» Кима Андреева, который принял роль услужливого адъютанта при демагоге и авантюристе Васильеве…») После этого часть старых руководителей «Памяти» выходит из организации и образует новые объединения — сначала «Поиск», затем «Русь» (Э. Н. Дьяконов и др.).

8 декабря 1985 года на вечере «Борьба двух миров» Васильев выступил с политической речью. Обвинив сионистов в террористическом акте против Е. Бехтеревой, он впервые прочитал со сцены и прокомментировал выдержки из «Протоколов сионских мудрецов».

Необходимо отметь, что Васильеву организаторы не были рады. Вот как сам он вспоминает те события: «Тогда мы стали проводить второй вечер «Москва, как много в этом звуке…», он опять был провален, т. е. делали все, чтобы зал был пустой.

Тогда я вижу, что мы распространяем 1500 билетов, а приходит 300 человек. Это странно! Я решил взять подготовку вечера в свои руки, дав провокаторам меньшее количество билетов, пометив ряды, на которых должны сидеть их люди. А я еще лишних билетов напечатал, несколько сотен… Когда зал был заполнен официально (остальные люди стояли в проходах, балконы были забиты, сидели на ступенях), то эти ряды оказались пустыми. Тогда мне все стало ясно. Мы попросили людей рассесться на свободные места, и, таким образом, зал был битком забит.

Кстати, когда я вынес вопрос моего выступления на совет, то совет меня не поддержал весь целиком, поддержали только отдельные личности, они до сих пор со мной идут в едином строю, а остальные сказали, что еще рано. Я им ответил: «Не рано! Еще Сергей Александрович, великий князь, написал, что уже поздно, и через три дня погиб от бомбы, которая была в него брошена, поэтому уже тогда было поздно, а сегодня нельзя говорить о том, что рано, надо делать!» Я еще предварительно кое по каким людям прошелся, нашим известным. Все испугались… Я им сказал: «Давайте, вы начинайте, а мы вас поддержим». Никто не захотел. Ну, я вижу, что ничего нет, никого нет, а время терять нельзя, все, — надо!