Всё зло от дорам! - Николетта Саммерс

не хочу и не буду цитировать, уверена, что он это так, любя и веря в мои умственные способности, где-то в глубине души… очень сильно в глубине.

Нет, правда, и чего я разнервничалась?

Ну, отомстит и что? Не убьет и ладно, потребует денег — пошлю лесом. Услугу — туда же. Распустит слухи — ну и фиг с ними. А что еще этот хипстер мне может сделать, да и кто он, вообще, такой?

— Лика, пришли, — пока думала всю эту чушь, Катя довела меня до остановки и собиралась уходить, даже протянула мне мои вещи. Но нет, отпускать добровольно источник важной для меня информации?

— Катя, подожди!

В глазах старосты был шок, вся её скуластая мордочка, так и выражала удивление:

— Ты можешь говорить с кем-то помимо Хмельковой и преподавателей?!

На моем же лице была досада, что за идиотский риторический вопрос? Кивнула и заговорила о важном:

— С кем был Степной в фойе?

— Так ты влюбилась что ли?

Боже, она так и будет отвечать вопросом на вопрос?! Мой взгляд был на столько нарицательным, что кажется, его всё же смогли расшифровать давно и надежно отравленные дамскими романами мозги старосты:

— Со своим давним другом, красавчик, да, хоть и азиат? — Катя мечтательно закатила глазки. — Вон и тебя снежную проняло. А главное он совершенно не холодный, сразу видно, что вырос в России, а не где-то зарубежом, такой родной и понятный…

Она скажет его имя или хоть что-то важное? Что за чушь она несет? Стоп, нельзя отвлекаться и думать о побеге, нужно слушать.

— …же имя у него русское — Коля (Бинго!). Фамилия правда, Бо. Но это даже престижно быть замужем за иностранцем, а тут два в одном и иностранец, и нет. Не нужно учить дурацкие законы и мучиться чужим языком, а тело какое…

Так блин, опять её понесло, нужно выводить:

— А тут он как?

— Да по учёбе приехал, перевелся из столицы к нам, из-за какихто сложностей дома, да и там он же платно учился, может и из-за этого тоже? Хотя, не верю, шмотки у него улетные, часы тоже…

И опять какая-то хрень пошла совсем неинтересная, пора заканчивать:

— Спасибо.

Развернулась и ушла, не слушая то, что Катя стала отвечать, кажется, меня даже назвали психом, но это не оскорбило, подумаешь на день раньше, завтра сумасшедшей меня будет считать каждый студент, мнение старосты быстро потонет в общем потоке.

* * *

— Не подписывай любовное признание. — Кажется, мне удалось удивить Хмелькову ее глаза стали ещё больше похожими на кукольные. — Просто не подписывай и всё, у меня какое-то дурное предчувствие.

— Ты стала медиумом, — а вот теперь почти восторг, да в магию Маруся верит, она, вообще, во многое верит: в любовь, добро, дружбу и прочую невозможную чушь. Не удивлюсь, если даже в какающих радужным мороженным единорожек из рекламы туалетных подставок для ног.

— Нет, Марусь, молниями меня не било и в коме я не была, просто давай ты не будешь подписывать своё признание. Напиши, что оно от Незнакомки, с которой он познакомится на вечеринке.

— О, тоже слышала, что будет маскарад? Тогда может добавить, что-то про внешность?

— Ага, размер груди. — Король этому явно обрадуется, под взглядом подруги пришлось поправиться: или цвет глаз. В смысле, идея — хорошая. Добавить надо, не знаю, правда, что, но мысль дельная…

Спорили мы долго, воображаемый Хью в этот момент спокойно пил чай, время от времени покручивая пальцем у виска, ему тоже показалось, что вариант с размером груди был самым перспективным, но Хмельковой же подавай только возвышенную войну и возвышенную страсть. Кстати, это ещё один повод одногруппников считать Марусю психом, её идеалы устарели, она как Дон Кихот в юбке, как сверчок из Пинокио (впрочем, сверчок был прав, просто был прав невовремя, не к месту и не с тем, кто смог бы это осознать)… Короче, если отбросить сравнения, то дорамы — это было последнее, что окончательно превратило мою подругу из обычной слегка неуравновешенной девушки в законченную фантазёрку. Теперь она, руководствуясь принципом, что наши мысли могут воплотиться в реальность, решила превратить свою жизнь в дораму.

Ведь, по ее мнению, это же так здорово и потрясающе жить в дораме. В мире, где чёрное — это чёрное, белое — это белое, юмор смешной и не обидный, чувства настоящие, а главное бывает магия. И если твой жанр — это не драма или трагедия, в конце все останутся живы и для каждого найдется свой глоток счастья. Хорошее представление. Наивное до одури, но хорошее. Ещё одна причина, почему не выходит бросить Хмелькову — не заслуживает.

И вот, наконец, в моей голове Хью в костюме судьи поднимает три десятки, мы сходимся на том, что укажем в письме место, время встречи и цвет глаз. Это было просто невозможным везением, но праздник устраивался в заведение, где когда-то Хмелькова работала. И пусть везение было логичным, клуб и ресторан принадлежали старшему брату Милы, всё равно это было везение. Ведь Маруся не просто когда-то работала в этом ресторане, мимо него она пробегала каждое утро, опаздывая в университет и спеша из него домой.

Так, что пообещав себе, что вытурю из беседки на площадке рядом с клубом любого кроме Степного, с легким сердцем согласилась, что подруга выбрала самое идеальное и уединенное место для встречи.

Ничего, если эта венценосная сволочь там быстро не объявится, притащу его за шкирку!

— Лик, а о чем ты думаешь?

— О гусях. Напыщенных гусях.

— ?

— Их перья, если не ошибаюсь, раньше были пишущими инструментами. А теперь в них из интересного осталась одна фуагра. И всё равно напыщенные до невозможности.

— Ты опять думаешь гадости про Короля, — не спрашивала, а утверждала подруга. Можно было промолчать, но я кивнула, и как она только сопоставила с этим напыщенным индюком — гуся?! Вроде же шифровка за исключением прилагательных была на высоте.

— Так нельзя. Он мой враг. Ты не должна его ненавидеть…бу-бу-бу…

И с чего она взяла, что я его ненавижу? Просто раздражает. Это не настолько сильное чувство, да и меня же не только он раздражает, народу такого куча, ненавидеть одного из этой шайки сильнее, чем других было бы не справедливым.

— Пошли уже письмо доставлять, — перебила подругу и подхватила со скамейки, сидя на которой мы спорили, однотонно светло-зеленый конверт с единственной надписью — именем получателя.

— Ага, но ты же понимаешь…

— Конечно, Марусь, пошли! — и какое-то время по парку, в котором мы решили устроить встречу,