Другая дорога. - Владислав Колмаков

дикой варварской страны превратились в сильнейшую державу Европы и мира. В общем, он не был замшелым пнем, грезившим о старине далекой, как многие русские бояре. Этот человек трезво смотрел в будущее. И он был моим самым мотивированным сторонником, который мне служил не за страх, а за совесть. В итоге, я вызвал боярина Тихона к себе в кабинет и поговорил с ним по душам. И предложил ему возглавить добычу золота на Урале. Обрисовав ему все перспективы этого трудного, но очень важного для нашей страны дела. И он, немного подумав, согласился.

После чего был издан «Указ о создании Горнодобывающего приказа». Приказ – это что-то вроде министерства. Так тут эти государственные структуры называются. Координаты золотоносных месторождений Тихону Никитичу я дал. Выбил у маменьки и ее бояр финансирование нового приказа. А дальше уже от меня ничего не зависело. Хотя нет! Я еще приказал боярину Стрешневу использовать в качестве рабочей силы на рудниках и приисках заключенных. Кандальников. Так их тут называли. Тех же мятежных стрельцов я пока еще не казнил. Точнее говоря, Петруша их не успел казнить до того, как я в него попал. А теперь я нашел применение почти тысяче стрельцов, арестованных за мятеж против царской власти.

И очень был этому рад. Нет не тому, что все эти люди будут трудиться в руднике и на приисках, добывая золото для моих задумок. А тому, что таким хитрым образом я смог сохранить им жизнь. Ведь по всем здешним законам я был просто обязан казнить бунтовщиков. Меня бы просто не поняли мои подданные, если бы я сохранил им жизнь и помиловал. Народ у нас такой своеобразный. Стоит проявить милосердие, и люди начинают думать, что ты слаб. А там уже и до бунта недалеко. Увы, но пока на Руси только язык силы и понимают. Не доросли здесь люди еще до демократии и прав человека. И наверное, никогда не дорастут. Почему-то русским людям нравятся всякие тираны вроде Сталина. Я помнил, как многие мои знакомые с какой-то маниакальной ностальгией вспоминали имя этого страшного человека. И это там в просвещенном двадцать первом веке. А уж тут то в дремучем семнадцатом народ и подавно уважает только силу. И слабину тут показывать совсем нельзя. Сожрут моментально.

Глава 3

Глава 3.

Оружейная.

– А вот это, мой государь, штуцер мастера Гельмута из Бремена! – говорил мужик, одетый в серый кафтан с красными оборками, протягивая мне ружье украшенное затейливой резьбой. – Обратите внимание, что это оружие казнозарядное с нарезным стволом в полдюйма. Это одно из самых редких и дорогих наших оружий огненного боя.

Внимательно рассматриваю этот образец стрелкового оружия, который мне передал этот оружейный мастер. Иван Зубов так зовут этого мастера Оружейной палаты. Он сейчас проводит для меня экскурсию по казенным мастерским Оружейной палаты, расположенным в московском кремле. Меня интересовали наши производственные мощности по изготовлению оружия. И они пока меня не впечатлили. Нет, оружие то тут делали и даже очень неплохое для нынешнего времени. Вполне европейского вида гладкоствольные фузеи, мушкеты и пистоли. Было здесь и нарезное оружие. Такие дульнозарядные ружья с нарезным стволом и кремниевым замком здесь назывались штуцер или винтовальная фузея. Они были добротно сделаны. Имели очень красивую гравировку с позолотой. В общем произведение искусства, а не оружие. Такое прямо страшно в руки брать. Как представлю, сколько вся эта красота позолоченная стоит. Так в дрожь и бросает. Оружие, конечно, хорошее и красивое. Но только совершенно не годится для настоящей войны. Для массовой армии нужно что-то подешевле и попрактичнее.

А то это заряжание с дула меня прямо вымораживает. Пострелял я из таких вот дульнозарядных ружей немного и потом долго плевался. Да, это вам не автомат Калашникова, к сожалению. И даже не охотничья двустволка, которая у меня когда-то была в прошлой жизни. Тут процесс заряжания – это отдельная песня. Матерная! И если гладкоствольную фузею еще можно было относительно быстро зарядить. То вот нарезной штуцер с дула заряжался очень долго и нудно. Да, там же реально приходилось забивать в ствол пулю при помощи шомпола и специального молотка. Заколачивать в нарезы. Хрень, в общем, полная! Поэтому меня дульнозарядное оружие здесь не интересовало.

Я пришел сюда, чтобы найти тут ружье, заряжаемое с казенной части. И, представьте себе, нашел. И сразу не один, а целых три экземпляра. Удивительно! А нам то историки хором рассказывали когда-то, что люди в семнадцатом веке были дремучими и дикими. И стреляли только из дульнозарядных примитивных ружей, которые даже не имели нарезов на стволе. Оказалось, что меня нагло обманывали все эти псевдоисторики. И уже даже в 1690 году есть нарезное огнестрельное оружие, заряжаемое с казны как все современные ружья. Круто! Что тут еще скажешь? Внимательно рассматриваю конструкцию первого такого казнозарядного штуцера. Мастер Иван Зубов показывает мне, как тут открывается затвор. Пробую. Нет, слишком мудрено. Мне нужно, что-нибудь попроще. Чтобы солдатики, набранные из неграмотных крестьян, могли легко и быстро разобраться с заряжанием своего оружия. А тут прямо какие-то нанотехнологии. Нет, не пойдет. Такое ружье на поле боя нельзя использовать. Это изделие не для массовой армии. Скорее, на музейный экспонат похоже.

Перехожу к другому образцу оружейной мысли. Так, нарезной штуцер производства датского мастера. Этот победнее выглядит. Нет на нем позолоты. Хотя гравировки хватает на всех металлических деталях. Вот это уже получше. Сам разбираюсь, как открыть затвор. Да, это ружье попроще. Закрываю с характерным щелчком. Взвожу кремниевый замок. Нажимаю на курок. Вроде бы, нормально работает система. Без сбоев. Еще пару раз щелкаю замком и курком. Вот это уже кое-что. Только вот вычурной и очень сложной гравировки на этом штуцере многовато. Мне надо что-то попроще. Не такое красивое и пантовое. Да, тут на эту сложную гравировку у мастера, наверное, уходит времени больше, чем на создание всего штуцера. Ну-ка, ну-ка! А это что такое? Откладываю второй штуцер и беру в руки третий. Хм! Интересно, интересно! Этот штуцер похож на второй. Но вот он более простой. Никакой гравировки, позолоты или других украшений нет. Даже ложа и приклад выполнены из простого и дешевого дерева.